Тёмная сторона луны

Моран уже была на месте — хотя он точно знал, что не опоздал, и вошёл в комнату, что называется, с боем часов. На Моран уже была форменная судейская мантия и шапочка, придававшие ей очень строгий и почти суровый вид. Поттера, однако, она встретила улыбкой и предложила:

— Чаю?

— Я бы с удовольствием, — ответил Поттер, — но я действительно спешу. Вы хотели меня видеть — я здесь.

— Весьма любезно, — склонила она голову. — Но, боюсь, теперь наша встреча бесполезна. Сожалею, что не написала вам об этом.

— Я был рад увидеть вас, — вежливо и почти галантно ответил Поттер. — Я могу быть вам полезен чем-то?

— Если вам мне нечего сказать — то нет, — ответила она, очень внимательно глядя на него, и у Поттера возникло неприятное ощущение, что она читает — или, по крайней мере пытается читать — его мысли. Однако он бы мог поклясться, что она не пользуется привычной легиллименцией… природный легиллимент? Он привычно выставил щит и некоторое время изучающе смотрел на Моран. Вот в чём, значит, её секрет… природный, фоновый легиллимент. И поскольку она в Хогвартс не ходила, это вышло сохранить в тайне. Редкость… и как тонко она действует! И как интересно было бы поставить их с… — Что вы будете теперь делать? — спросила Моран. — Без основных свидетелей?

— При всём уважении, мадам, — Гарри склонил голову, — я вам не могу ответить. Но вы очень скоро всё узнаете.

— У вас есть какой-то план, — проговорила она задумчиво. — Но вы мне не скажете. Я не желаю зла мистеру Винду и буду рада, если вам удастся защитить его.

— Я и вправду не могу, — с сожалением проговорил Гарри. В глазах Моран что-то промелькнуло, и она сказала:

— Что ж, тогда не смею вас задерживать, — и добавила после короткой паузы: — Жаль, что вы мне не доверяете.

— Я не имею права, — чуть помедлив, всё же сказал Поттер. — Сожалею.

— Не имеете, — медленно повторила она — а потом улыбнулась и кивнула: — Да, конечно. Что ж, удачи, мистер Поттер, — Моран протянула ему руку.

Для пожатия. Не для поцелуя.

…В аврорате, куда Поттер вновь пробрался почти с боем, на него накинулись разом Робардс с Причардом:

— Ну что? Что она хотела?

— Я боюсь, теперь мы не узнаем, — ответил тот. — Ирландцы-то умерли. Она хотела поговорить о них. И практически пообещала нам поддержку.

— Один голос есть, — сказал Причард. — Мы тут обсудили и решили, что я сяду среди зрителей. Поближе, — добавил он. — Дело представляет Кут — и, по идее, в зале мне делать нечего. Но кто знает, что и как пойдёт. Подпиши мне отпуск на сегодня, — попросил он.

— Я как раз об этом думал, — кивнул Поттер. — Мало ли. Только знаешь — сядь, наоборот, подальше. Сверху и у выхода. Внизу народу будет много — а галёрка у нас голая совсем. Опоздай для этого немного.

— Да, пожалуй, — согласился Причард. — Постою, в конце концов… так даже лучше.

— Зачем стоять? — удивился Робардс. — Наколдуешь себе стул и сядешь. Как раз в дверях. Кто тебе что скажет?

— Это да, — Причард хмыкнул. — Хорошо быть мной.

— Ты, — продолжил Поттер, обращаясь к Робардсу, — отвечаешь за ирландцев. Глаз с них не своди.

— Давай я превращу их во что-нибудь и положу за пазуху? — предложил Робардс. — А перед самым входом в зал верну им прежний облик.

— Это слишком, — улыбнулся, хотя и одними губами, Гарри. — Они там полчаса в себя приходить будут. Я вас сам провожу в комнату свидетелей, ты за мной закроешь — и ждите вызова.

— Ждёшь подвоха? — понимающе спросил Робардс.

— Жду, — даже не попытался спорить Поттер. — Хотя и надеюсь, что всё обойдётся.

Это был, пожалуй, последний относительно спокойный разговор перед процессом. Остальные были больше похожи на инструкции или на рутину — и в половине двенадцатого Поттер вместе с Кутом уже сидели на своих местах в зале заседаний. Судейские места пока что пустовали, но зрительские уже почти заполнились — так же, как и те, что были предназначены для прессы. Гарри быстро нашёл среди зрителей на одном из первых рядов левого сектора всю свою семью. Лили с Альбусом, поймав его взгляд, тут же принялись ему махать, а Джеймс, старательно изображая взрослого и сдержанного человека, сперва лишь кивнул, но потом, не выдержав, тоже помахал отцу и тут же покровительственно похлопал брата по плечу. Джинни просто улыбнулась ободряюще, а Рон поднял над головой сжатые руки и потряс ими в знак поддержки. Молли подняла в воздух сжатый кулак и решительно кивнула Гарри, Артур сделал то же самое, и сидящий рядом с ними Сириус, видеть которого Гарри, несмотря ни на что, было невероятно приятно, подмигнул ему.

Ниже них, на самой первой скамье, сидели Долиши — все трое: Гвеннит, бледная, встревоженная, собранная — в центре, её муж и свёкр — по бокам. Она держала мужа под руку и сжимала его пальцы, а Джон обнимал её за плечи и время от времени что-то тихо говорил ей на ухо.