Тёмная сторона луны

— Мне понадобится Омут Памяти, — любезно улыбнувшись Поттеру, сказал Мальсибер. Поттер сделал знак, и Робардс — о, кого-кого, а этого аврора Скабиор знал даже слишком хорошо! — вынес из той же боковой двери плоскую широкую каменную чашу с вензелем Министерства Магии и высокую подставку для неё. Установив одно на другое, он поставил их рядом с кафедрой и вернулся на свою скамью. — Благодарю вас, — вежливо проговорил Мальсибер, а затем обвёл зал долгим и внимательным взглядом. — Существует много способов ментального воздействия, — заговорил он тоном заправского лектора. — Некоторые, типа Конфундуса, всем хорошо на практике известны — другие, как Империо, известны более по слухам, чем практически, однако же мы понимаем их принцип действия. Есть ещё легиллименция и окклюменция — их тоже относят к ментальным техникам, однако…

— Вы нам собрались тут лекцию читать? — недовольно прервал его Визерс. — Я не знаю, как вас учат там, в Америке, но у нас всё это изучают в школе, — сказал он неприязненно.

— При всём уважении, — неожиданно возразил ему худощавый жилистый блондин, сидевший где-то в середине, — легиллименция не входит в школьный курс. Так же, как и Непростительные — их там лишь упоминают, но не изучают.

— О чём вы, Турпин, бесспорно, сожалеете, — желчно заметил Визерс.

Скабиор подавил смешок. Люди везде люди: что в Визенгамоте, что в Лютном… Эти двое, судя по всему, не переваривали друг друга — а значит, вероятно, будут голосовать по-разному. Что же, кажется, у Скабиора точно есть целый один голос.

Мальсибер наблюдал за этой неожиданной перепалкой с удивительно вежливым выражением лица, и Скабиору его реакция понравилась: он всегда умел ценить людей, держащих себя в руках и умеющих изобразить на физиономии то, что они считали в данный момент уместным. Повернув голову направо, он без всякого стеснения разглядывал «эксперта», гадая, что тот будет говорить Визенгамоту и — главное — поверят ли ему. Сам бы он поверил? Нет? Пожалуй, больше нет, чем да: слишком несерьёзно выглядел это черноволосый господин с унизанными кольцами пальцами и забавно оттопыренными ушами. Ему бы носить длинные волосы — было бы гораздо лучше, подумал Скабиор. А то он выглядит эдаким вечным мальчиком — да ещё этот бархатный сюртук… как будто мальчишка нарядился, чтобы выглядеть солидней. Сколько ему лет — лет сорок? Нет, пожалуй, больше… пятьдесят? Да, пожалуй, что-то между — лет, пожалуй, сорок пять. Хотя у волшебников возраст вообще определить непросто — да ещё и под плотным загаром, который одним добавляет возраст, а с других снимает. Мордред его, в общем, знает.

— Извините нас, мистер Мальсибер, — сказал Турпин. — Продолжайте, пожалуйста.

Глава 76

— Благодарю вас, — кивнул Мальсибер в ответ на слова Турпина. — Итак, я остановился на том, что существует ещё одна область ментальной магии, которой зачастую придают незаслуженно малое значение и нечасто изучают, к сожалению — и нечасто, изучая, относятся к ней достаточно серьёзно. Более того, очень часто её вовсе не считают ментальной магией — и, смею сказать, напрасно.

— Весьма загадочно, — буркнул Визерс. — Можно покороче?

— Я говорю о человеческих желаниях, — сказал Мальсибер, и в его руках возникла изящная почти белая палочка. — Магия желаний может быть куда сильней, чем кажется — и именно ей воспользовались те, кто заколдовывал мистера Винда.

— Магия желаний, — повторил, едва ли не передразнивая его, тот плотный блондин. Смит. — Это амортенция, любовная магия, всё такое? И во что же, разрешите вас спросить, мисс Данн влюбила мистера Винда? В сырое мясо? Или в мёртвых магглов?

Он сделал паузу, явно ожидая смеха, которого, как ни странно, не последовало: раздалось лишь несколько смешков, почти сразу же заглохших.

— На самом деле, — невозмутимо и безукоризненно вежливо ответил ему Мальсибер, — эта магия отнюдь не ограничивается любовной сферой — хотя при правильном выборе чар и в ней она может быть весьма опасна. Однако она намного, намного шире — и даже самые безобидные её виды могут серьёзно осложнить вам жизнь, если применяющий её достаточно хорош в ней.

— Вы, как я понимаю, считаете себя большим специалистом, — язвительно сказал блондин… как же его… вроде Смит? — Может быть, покажете нам что-нибудь несложное?

— Если вы желаете, — наклонил голову Мальсибер и попросил: — Вы ведь не откажетесь помочь мне, судья?

— Извольте, — пожал тот плечами. — Что мне нужно делать?

— Ничего, — Мальсибер улыбнулся и поднял свою палочку. — Посмотрите мне в глаза, пожалуйста. Меньше, чем через пять минут вы больше всего на свете будете желать покинуть этот зал.

— Это вряд ли, — усмехнулся Смит и предупредил: — Но учтите, что за наложение Империо на человека у нас в Англии предусмотрено пожизненное заключение в Азкабане.

— Что вы, — качнул головой Мальсибер. — Я бы не позволил себе ничего подобного в отношении судьи.