Тёмная сторона луны

— Скажите, — продолжал Турпин, — вы имеете какое-то отношение к семье Мальсиберов, последний представитель которой погиб в войне девяносто восьмого года?

— Некоторое имею, — кивнул Мальсибер. — Я тому представителю сводный брат — и побочный сын его отца. Отец успел меня научить кое-чему — хотя, полагаю, далеко не всему, чему мог бы.

— Однако вы могли получить от него некоторые наследственные способности к менталистике, — заметил Турпин. — Я слышал, эта семья отличалась ими.

— Мне сложно судить об этом, — ответил Мальсибер. — Скажу лишь, что я никогда не замечал в себе особой уникальности: я не умею ничего такого, чего бы ни умел кто-нибудь ещё.

— Понимаю, — кивнул Турпин, и Скабиору не понравилось задумчивое выражение его лица. — Продолжайте, прошу вас.

— Благодарю вас, судья, — вежливо кивнул Мальсибер — и, сойдя со своей кафедры, подошёл к Скабиору и, встав прямо перед ним, попросил:

— Посмотрите мне в глаза, пожалуйста.

Скабиору вдруг стало жутко. Он вспомнил, как когда-то смотрел в глаза другому Мальсиберу — и чем это закончилось. Счастье, что он уже давно тех дементоров не слышал — вот как в Азкабан попал, так и не слышал. Может, раньше надо было?

Он взглянул Мальсиберу в глаза — и… ничего не произошло. Взглянул и взглянул. Мальсибер ответил ему спокойным дружелюбным взглядом и, протянув правую руку с зажатой в ней своей почти белой палочкой в сторону, снова попросил:

— Можно придвинуть Омут Памяти сюда? Прошу вас.

Краем глаза Скабиор увидел, как Робардс выполнил его просьбу, и как палочка коснулась тумана на поверхности Омута.

— Мы сейчас будем вспоминать весь последний месяц перед нападением, — сказал Мальсибер. — И искать моменты воздействия. Когда я их отыщу, я попробую найти ту главную эмоцию, на которой сыграла мисс Данн. А затем останется лишь отыскать её в вашем прошлом — и дело будет сделано. Будет неприятно — у нас мало времени, и мы посмотрим только главные моменты… и начнём вот с этого.

Он снова поймал взгляд Скабиора, и тот почти как наяву вспомнил явившихся в «Лес» ликвидаторов последствия волшебства и свой разговор с их главой, отчитывавшего его, словно мальчишку, за то, что это уже третий вызов за последний месяц. И свою злость на то, что он, волшебник, должен прятаться от магглов, вспомнил тоже.

— Что тогда так разозлило вас? — мягко спросил его Мальсибер, и Скабиор ответил, прежде, чем осознал, что видит ту же сцену прямо над Омутом:

— Почему мы должны прятаться, как крысы? Мы — волшебники! — от магглов!

— Вполне понятное возмущение, не так ли? — этот вопрос Мальсибер задал уже не ему — суду. — Кто из нас не возмущался этим, попадая в подобные неловкие ситуации? Да, конечно, головой мы понимаем надобность Статута — но нам здесь важны эмоции, а они всем хорошо знакомы. — Итак, — подчеркнул он, — мы знаем, каким образом у мистера Винда была вызвана неприязнь именно к магглам — однако между неприязнью и желанием убить, столь всеобъемлющим, что оно затмевает всё остальное, лежит пропасть. И преодолеть её можно только превратив простую неприязнь в ненависть. Остаётся лишь вопрос, как именно.

Глава 77

— Итак, мисс Данн сделала ставку на сложную смесь чувств, — продолжал Мальсибер. — Это досада на необходимость совершать неприятные действия, неприязнь к конкретной социальной группе, ощущение несправедливого унижения, чувство собственной правоты и желание отомстить… или, может, отыграться. Следует ли мне пояснить суду данный список?

— Нет, благодарю, — услышал Скабиор голос той красотки, показавшийся ему смутно знакомым… хотя да — она же столько раз уже трещала тут, что запомнишь даже если не захочешь. Глаз он отвести от глаз Мальсибера не мог, хотя, вроде, тот не колдовал — просто смотрел себе. Неприятно, впрочем, Скабиору не было — скорее, он чувствовал смесь азарта с любопытством: он хотел узнать, что и как с ним сделали, и хотел от этого всего освободиться. А потом уйти отсюда и долгими дождливыми вечерами радовать себя образом гниющей в Азкабане бабы, что сейчас сидела рядом с ним. — Суду всё ясно. Продолжайте.

— Чтобы вызвать эту смесь, мисс Данн могла пойти двумя путями. Первый — найти истоки каждого из них и создать ситуацию, которая разом повторила бы их все. Что, согласитесь, сложно. Второй — найти такой момент в жизни мистера Винда, в котором они все уже сошлись когда-то. Это проще — и биография мистера Винда заставляет предположить, что подобное с ним должно было случаться. Но здесь главное найти тот случай, который идеально и наиболее сильно воспроизведёт необходимые ощущения. А для этого требуется легиллименция… и умение хорошо ощущать чужие чувства. Не стану скрывать: я уже работал с мистером Виндом и примерно представляю, где искать. Иначе мы бы рисковали здесь заночевать, и не однажды… и, боюсь, столь долгое воздействие не лучшим образом сказалось бы на мистере Винде.

— Сколько же вы с ним работали? — спросил мужской голос… кажется, это был Турпин. Точно Турпин — такой спокойный, слегка благожелательный и весьма настойчивый.