Тёмная сторона луны

— Мне сказали, что лабораторные хроновороты в Великобритании не запрещены, — Мальсибер улыбнулся. — И откат на час не запрещён и не несёт беды. Мне солгали?

— У вас есть хроноворот? — в голосе Турпина отчётливо прозвучало изумление.

— Небольшой, — сказал Мальсибер. — И я не сдвигал время во время работы с мистером Виндом больше чем на час. Правда, не однажды, — он снова улыбнулся. — В целом вышло, полагаю, часов десять с парой перерывов и активной помощью мистера Винда. Так что я рассчитываю показать высокому суду стопроцентное доказательство наличия серьёзного ментального воздействия на мистера Винда. Я нашёл его случайно — в тот момент, когда уже решил было, что нашёл искомое. Но нет — оказалось, что та сцена стала следствием, а не причиной, и мисс Данн копировала не её. Могу я спросить высокий суд — следует ли мне продемонстрировать ему эту сцену? Или можно сразу перейти к тому, что я обнаружил следом?

— Не тяните время, — недовольно произнёс незнакомый Скабиору мужской голос. — Вы нам обещали, что мы здесь не заночуем.

— В таком случае я сразу перейду к главному, — сказал Мальсибер — и вдруг предупредил: — Мистер Винд, я сожалею, но сейчас вам будет очень неприятно. Вероятно, даже больно. Итак, — Скабиор увидел, как кончик белой палочки вновь коснулся клубящегося в чаше тумана, — мы видим, как мистер Винд идёт по коридору какого-то богатого дома — возможно, даже и особняка. Если я не ошибаюсь, мистер Винд, вы мне говорили, что это было во время последней войны?

Скабиор хотел было пошутить, но в последний момент передумал и просто сказал:

— Да.

Глупо будет всех восстановить против себя неудачной шуткой. Да и весело ему особо не было: Мордред знает, что сейчас продемонстрирует собравшимся этот мозговед. В его прошлом было предостаточно картин, которыми лично он не стал бы делиться в данной ситуации с Визенгамотом. И вообще ни с кем не стал бы. Вот как вытащит этот Мальсибер сейчас встречу с его братцем — и что потом Скабиор скажет Гвеннит? Как он будет объяснять ей эту сцену? Ему стало ужасно тоскливо, и на миг мелькнула даже мысль отказаться от всего и отправится туда, где он провёл три две последние недели, но он не даже успел её додумать, когда в голову вдруг словно бы вонзилась раскалённая игла. Он дёрнулся, и, чтобы отвлечься, попытался сосредоточиться на той картинке, что видел боковым зрением над Омутом. Но там больше нечего было смотреть: вместо части коридора Малфой-мэнора и идущего по нему злого Скабиора над чашей клубилась какая-то сизовато-коричневая масса с расплывающимися краями.

— Я привык, вслед за своим учителем, называть это миной, — заговорил Мальсибер после показавшейся Скабиору очень долгой паузы. — За подобными вещами обычно прячут опасные или очень ценные воспоминания.

— Это верно, — голова у Скабиора раскалывалась, в ушах шумело, однако голос он узнал. Турпин. Тоже мне, специалист выискался… только пусть попробует полезть к нему в голову! — Термин «мина» — общепринятый, хотя иногда используют более старый вариант«засада». Однако он менее точно отражает суть. Вы позволите? — спросил он.

Скабиор услышал шум — а потом едва уловимый шёпот Мальсибера:

— Не сопротивляйтесь. Это даже лучше, чем штатный легиллимент. Разумеется, господин судья, — произнёс он уже громко, сделав символический шаг назад.

— Турпин, — представился тот. — Я бы посмотрел сам, если вы не возражаете. Держите — я перехвачу, — сказал он, и тоже заглянул Скабиору в глаза. Если бы голова у Скабиора болела хоть чуть-чуть слабее, он бы удивился — потому что смотреть разом в две пары глаз было невероятно странно. А потом чёрные глаза исчезли — Мальсибер отошёл в сторону, и теперь Скабиор видел перед собой лишь сухое чуть вытянутое лицо и небольшие серые глаза, обрамлённые тёмными ресницами. Почему-то именно эти ресницы притягивали его внимание, и он всё смотрел и смотрел на них, и даже боль, кажется, стала слабее — а потом она вдруг прошла, и он с облегчением выдохнул и услышал совершенно неожиданные аплодисменты.

— Я никогда в жизни не видел такой чистой работы, судья Турпин, — восхищённо проговорил Мальсибер.

— Мина сделано прекрасно, — ответил Турпин. — Хотя механизм довольно архаичный. Рискну утверждать от имени суда: мы все сгораем от любопытства и хотим узнать, что она скрывала. Продолжайте, прошу вас.

Перед взглядом Скабиора вновь возникло лицо Мальсибера, и несколько секунд он снова смотрел одновременно на две пары глаз — а потом Турпин отошёл, и странность закончилась. Взгляд Мальсибера стал вопросительным, и он очень тихо прошептал:

— Что там?

Скабиор неприязненно скривился. Нет, наверно, это было лучше, чем та сцена с девкой, которую он сдуру чуть не изнасиловал — между прочим, единственный раз в жизни. И всё же, если бы у него был выбор, он бы выбрал что угодно, но не то, что они все сейчас увидят. Потому что это был то, что он ненавидел больше всего в жизни — и что с ним, к счастью, происходило крайне редко.

Потому что он не жалок. Каков угодно, но не жалок!