Тёмная сторона луны

Скабиор прикрыл глаза. Внезапное облегчение и даже благодарность к Мальсиберу за то, что тот остановился вовремя, сменились тоской и безнадёжностью. Ещё и Статут приплели… Всё, ему конец. Он открыл глаза и, поймав взгляд Гвеннит, постарался улыбнуться ей тепло и нежно.

Поттер закончил зачитывать обвинения и замолчал. Прозвучал гонг, и министр-председатель суда строгим и официальным тоном задал тот самый вопрос, которого Скабиор так ждал с самого утра и так боялся:

— Кто за то, чтобы признать мистера Винда виновным в означенных преступлениях?

Глава 79

Судьи начали поднимать руки и, словно бы испытывая терпение Скабиора, делали это чрезвычайно медленно. Та красотка, которую так ни разу никто и не назвал по имени, сидела, не шелохнувшись, так же, как её сосед, и сосед соседа, и этот Белби… а вот его соседка уже руку подняла, и её соседка тоже… Три, четыре… Восемь… Десять… Десять… Десять?!

Скабиор сморгнул. Да нет, так быть не может! Или он ошибся? Да, наверное, ошибся — судья сказал «невиновным». Точно.

— Восемь голосов «за» то, чтобы считать мистера Кристиана Говарда Винда виновным в инкриминируемых ему преступлениях, — скучным голосом проговорил министр. — Кто за то, чтобы признать мистера Кристиана Говарда Винда невиновным в означенных преступлениях?

На сей раз красотка подняла руку первой — или, может, этот Белби её опередил? Или это был министр? Или Поттер? Судьи поднимали руки, и в какой-то момент Скабиор сбился со счёта — но это было уже совсем неважно, потому что этих рук явно было больше десяти. Да нет, как же так? Так не может быть! Он что… Свободен?!

— Редкое единодушие! — заявил министр, дважды пересчитав поднятые руки. — Сорок два голоса «против». Полагаю, объявлять голосование по воздержавшимся нет необходимости, — сказал он довольно и обратился к Скабиору: — Мистер Винд, вам придётся подождать окончательного оглашения приговора. Мистер Поттер, кто ваш следующий обвиняемый?

— Аврорат обвиняет мисс Туали Данн в…

Скабиор не слушал. Цепи всё ещё удерживали его в кресле, но он почти не ощущал их. Он вообще не чувствовал сейчас собственное тело, да и думать ни о чём не мог — лишь смотрел на счастливо ревущую на плече Гвеннит, не отрывающую от него своих мокрых глаз, и совершенно по-идиотски улыбался. Он и сам отлично это понимал, но ничего не мог с собой поделать — да и не хотел. Плевать! Посмотрел бы он на того, кто бы на его месте смог сдержаться — а хотя и смог бы. Да насрать! На всех тех, кому он сейчас покажется смешным — потому что эту ночь он проведёт дома, так же, как и все последующие!

— Не реви, — прошептал он, улыбаясь, и Гвеннит, всхлипнув, закивала, продолжая улыбаться чуть не до ушей, и прижалась боком к такому же счастливому Арвиду. Скабиор нетерпеливо дёрнулся, больше инстинктивно, чем сознательно, и недовольно зашипел. Вот зачем его держать сейчас? Он-то какое отношение имеет к тем, другим? Гвеннит замахала на него руками, и он, фыркнув, постарался успокоиться. Ведь ещё совсем немного! Ещё два голосования — и всё! Или нет, не два — там же по каждому три проводится! Значит, шесть… или какие-то уже прошли?

Скабиор прислушался:

— …признать мисс Туали Данн виновной в означенных преступлениях?

На сей раз поднялся буквально лес рук, и Скабиор почувствовал злорадное удовлетворение. Значит, эту гадину посадят! И она, а не он, будет гнить в Азкабане — может, даже до конца своих дней. Он снова поглядел на судей — и вдруг вспомнил. Вспомнил и красотку — которую ему теперь вроде и неловко было называть так, зная, кто она. Морриган Моран. И сидевшую через пару рядов от неё старуху — Хель, а он не помнил, как она проголосовала! И ведь и не вспомнит же теперь! Вроде «против»… или всё же нет? А ещё он вспомнил Белби, и ту эффектную блондинку, что сидела рядом со средних лет мужчиной с узким породистым лицом. Как он умудрился забыть их? И почему вдруг сейчас вспомнил? Чары, что ли, здесь стоят какие? Или это лично его так заколдовали? В другой момент он бы, вероятно, разозлился, но сейчас Скабиор был слишком счастлив для такого. Ну чары и чары… в этом можно даже логику найти: вдруг бы на него нашло что-то, и он ляпнул что-то неудачное — например, вызвал бы их в свидетели, сославшись на фонд. Если б его осудили, вероятно, у этих троих начались бы неприятности. Или, может, их бы вообще выгнали, всплыви тут сейчас их связь с фондом и, косвенно, со Скабиором? Или ещё что. Нет, определённо, он не в силах был сейчас о чём-нибудь серьёзно думать. Да когда же всё это закончится?!