Тёмная сторона луны

Дамочка явилась первой и принесла ей мягкую фланелевую пижаму, голубую с серебряными звёздочками, слишком большую для неё самой и слишком маленькую для её супруга. Небось, какой-нибудь подружки, решила Хадрат. Каждой смазливой дамочке положено иметь страшненькую подружку — все они такие, даже самые приличные. Ну и наплевать, ей-то что за дело? Пижама была удобная — и вообще, это была пижама. Хадрат в жизни ничего такого не носила — хорошо хоть не ночнушка. Но всё равно смешно.

А ещё Хадрат удалось помыться: дамочка притащила целую кастрюлю почти горячей воды, мыло с хвойным запахом и таз, в который можно было всё это сливать, сидя на стуле, и попросила не стесняться, сказав, что с лёгкостью потом всё уберёт, если вдруг вода прольётся. Эх, была б у Хадрат палочка! Но её не было, и она постаралась брызгаться поменьше.

Как же это было хорошо — наконец отмыться! Постоять бы сейчас под душем! Но она туда не доползёт. Сейчас — наверняка не доползёт, даже, кажется, с поддержкой. И потом, не будет же этот мужик держать её и там! А сама она, пожалуй, свалится. Нет уж, это позже, а пока она помоется и так. А потом влезет в эту бабскую пижаму… видел бы её кто-нибудь сейчас! Хадрат хмыкнула. Да уж, Хадрат в голубой пижаме — разговоров было бы на годы.

Ей вдруг стало горько. Она… да, она скучала — скучала по всей стае, по Гельдерику и Нидгару, который пошёл в Азкабан за них за всех. Она тоже бы пошла, если б так сложилось… правда бы пошла? Ей хотелось в это верить. Нет, она не будет вспоминать их и вообще об этом думать! Они выгнали её! Они все над ней смеялись!

Хадрат возмущённо и обиженно засопела и, добравшись до кровати, забралась в неё и уселась, оперевшись на подушки. В дверь негромко постучали, и дамочка спросила:

— Уже можно? Нет ещё?

— Да можно, — отозвалась Хадрат.

Они вошли вместе, и мужик нёс на подносе две чашки — одну с бульоном, и вторую — с чаем, и две маленьких тарелки, с кусками пирога и кекса, шоколадного, и малиново-черничного, и Хадрат внезапно почему-то чуть не разревелась. К счастью, этого никто не заметил, потому что дамочка забрала кастрюлю и использованные полотенца, а мужик взял полный грязной воды таз, и они опять оставили её одну. Она ела и ругала себя за то, что совсем разнюнилась, но это почему-то совсем не помогало, напротив, становилось только хуже. Так что к тому моменту, когда мужик вернулся, глаза у Хадрат были почти на мокром месте — и, как следствие, она сказала нарочито грубо, даже не поблагодарив:

— Мне б поспать.

— Спи, — мужик и не подумал обижаться, забрал поднос да ушёл, сказав от двери: — Спокойной ночи.

Полностью прогнав эти последний сон. Она просто должна придумать, как их выкурить отсюда! Значит, яд. Но чтоб его достать, надо выбраться из дома — а что, если завтра в доме будет ещё кто-то? Раз мужик лесник — а Хадрат решила, что никем другим он быть не может: кто ж ещё из магглов будет жить в такой глуши? Да отсюда даже на машине до ближайшего селенья часа два! А может быть, и больше — если она правильно уловила направление, в котором они шли. Нет, мужик наверняка лесник — но тогда ему нет нужды непременно каждый день уходить из дома, наверное. И жена его — она тоже ведь наверняка лесник. Или просто так живёт и не работает — да и зачем? Здесь, в лесу, есть всё, чтобы прожить, а всякие мелочи вроде хлеба, соли, сахара и кофе можно запросто купить в городе, к примеру, раз в неделю. Очень скверно, если так: они никуда не выйдут, а её не выпустят, наверное. Разве что уговорить их, что, мол, ей на воздухе полегче… хотя это бред: открыть окно — вот тебе и воздух. Надо было им сказать, что она не терпит маленьких пространств! Хадрат слышала однажды жуткую историю об оборотне, который настолько привык жить в лесу, что не выносил любые помещения и, когда его поймали авроры, рехнулся в камере без всякой луны и разбил свою башку о стену во вполне себе человеческом обличье. Надо было ей придумать это раньше, а теперь уже, конечно, поздно — не бывает же такое по часам! Наверное.

Нет, пожалуй, так не выйдет. Придётся выдумать другое. Эх, вот бы Нидгара сюда! Или Скабиора этого, чтоб он сдох уже, раз опять от Азкабана выкрутился. Вот уж кто никогда на фантазию не жаловался! Эти мигом бы сейчас придумали, что делать — Скабиор особенно. А она нормальный человек, она не любит врать, и лжецов не любит тоже! Она и так вон целый план придумала, только как его осуществить? Мордред знает. Но не скажет, гадина покойная.

Хадрат проворочалась ещё часа, наверно, два, но так ответ и не нашла. Боли она уже почти не чувствовала — нет, рана тянула и порою дёргала, но это были мелочи в сравнении с тем, что она уже пережила. Нет, такую боль она вполне могла терпеть — да она каждый месяц мучается больше, чем сейчас. Нормально. Спать ей не давали мысли — правда, толку от них не было. Надо было хоть спросить, какие у них на завтра планы! Всё-таки она порой такая дура… Сейчас знала бы, что её ждёт. Но не будить же из таким странным вопросом…