Тёмная сторона луны

В конце концов, она всё-таки заснула — а когда проснулась, за открытым окном было уже светло и даже солнечно, а в доме — очень тихо. По свету она поняла лишь, что солнце высоко — но поскольку она не представляла, на какую сторону выходит её окно, и самого солнца ей отсюда видно не было, точнее Хадрат не могла сказать. Рана ныла, как и прежде, и вообще болела ощутимо, но боль по-прежнему была здоровой — иначе Хадрат не могла её определить — и вполне терпимой. Осторожно выбравшись из кровати, она босиком — потому что не нашла своих ботинок, да и остальной одежды — игнорируя войлочные туфли, оставленные у кровати, медленно дошла до двери и медленно её открыла.

Прислушалась.

Тишина была… не мёртвой, нет — обычной. Было похоже, что в доме никого, и Хадрат буквально возликовала. Правда, сперва нужно было отыскать нужник, хотя, в принципе, она не возражала и против ближайших кустов. Однако туалет нашёлся в доме — вполне приличный, тёплый и удобный, Хадрат даже и не помнила, когда была в таком. И не просто яма, а нормальный унитаз! А ванная комната была почти что как в особняке — с большой белой ванной и широкой раковиной с пробкой и двумя кранами. Хадрат не удержалась от того, чтобы в ней не просто руки вымыть, но умыться и даже вымыться немного. Полотенец было аж четыре: два небольших, видимо, для лица и рук, и два почти огромных. Одним из них — тем, что пахло мужиком — она и воспользовалась.

Выйдя из ванной комнаты, Хадрат отправилась искать выход на улицу. Она уже была почти уверена, что хозяев дома нет — иначе они бы, вероятно, вышли бы уже на шум. Значит, ей опять внезапно повезло, и упускать этот неожиданный шанс Хадрат была не намерена.

Глава 85

Двор перед домом оказался небольшим и порос густой травой, которую, похоже, иногда подрезали, но вовсе не старались превратить в аккуратный газон. Неподалёку от дома виднелся большой сарай — тоже вещь вполне обычная. Там же, вероятно, и гараж — и, видимо, оттуда и идёт дорога. И правильно: нечего глядеть на развороченную землю. Да и грязи от неё зимой и осенью…

Остановившись на крыльце, Хадрат огляделась. Двор был довольно большим и обжитым: недалеко от дома в землю был вкопан основательный стол с двумя широкими скамьями по длинным сторонам. За ним виднелось выложенная камнями круглая площадка для костра, обрамлённая крупными гладкими валунами. Тот, кто её сделал, явно хорошо представлял себе лесной пожар и позаботился о том, чтоб не стать его причиной.

Никаких грядок здесь не было — вероятно, огород располагался с другой стороны — а вот орешник с зелёными ещё орехами был, как росло и несколько молоденьких рябин и кустов шиповника. А вот и то, что нужно! В правом углу двора Хадрат увидела буквально заросли высоченного падуба — ягоды на нём были ещё зелёными, но это не имело значения. Ей и листьев бы хватило. Теперь надо верно дозу рассчитать — и как хорошо, что не пришлось идти куда-то! Хадрат едва на ногах стояла: видимо, не стоило вставать. Но ничего — тут недалеко. Дойдёт.

Идти было больно, а потом Хадрат исколола себе все пальцы, отрывая плотно сидящие листья и ягоды. Но оно того стоило — теперь она сможет убрать хозяев из дома! Не подохнет, ничего — падубом вообще сложно насмерть отравить. Разве что сожрать весь куст, наверное. А от дюжины ягод ничего ей не сделается — пронесёт со всех сторон, и всё. Осталось теперь сообразить, куда всё это добавлять. И как.

Свою добычу Хадрат завернула во взятую на кухне салфетку и спрятала себе под подушку, а затем, подумав, перепрятала под матрас. И сама легла, обессиленная и изнемогшая, словно пробежала тридцать миль. Рана дёргала и ныла, и болела уже с такой силой, что Хадрат хотелось завыть. Ещё и кровь на бинтах проступила… Хадрат поворочалась, отыскивая удобную позу, и в конце концов кое-как пристроилась и замерла. Постепенно боль начала утихать, и Хадрат сама не заметила, как задремала.

К обеду, когда хозяева вернулись, выяснилось, что рана действительно открылась, а ещё у Хадрат опять начался жар. Пришлось признаться, что она и вправду выходила — мол, хотела посидеть на солнышке, подышать свежим воздухом… Как ни странно, ей ни слова резкого не сказали — дамочка вдохнула только и попросила пока больше так не делать, а мужик открыл окно и позже принёс ей в комнату охапку полевых цветов в обычном глиняном горшке. Комнату наполнил запах мёда, а Хадрат сперва чуть не разревелась, тут же разозлилась на себя за это, а потом — и на него. Что он тут изображает? Ещё бы розы приволок в хрустальной вазе. Издевается он, что ли?

Но привычно накрутить себя у неё не получилось: Хадрат отлично знала, что никто над ней не издевается. Да она бы и сама сделала бы на его месте примерно то же самое, разве что не цветы бы притащила, а какие-нибудь ветки. И вообще этот мужик с его женой почему-то совершенно не вызывали в ней агрессии — может, потому, что она собиралась отравить её? Или просто потому, что Хадрат себя плохо чувствовала?