Фандом: Гарри Поттер. Жарким летним вечером оборотень нападает на загородный спа-салон, устраивая там форменную резню. Оборотень арестован, дело раскрыто — впереди суд и вечный Азкабан. Всё просто. Вроде бы.
782 мин, 47 сек 19695
Никаких грядок здесь не было — вероятно, огород располагался с другой стороны — а вот орешник с зелёными ещё орехами был, как росло и несколько молоденьких рябин и кустов шиповника. А вот и то, что нужно! В правом углу двора Хадрат увидела буквально заросли высоченного падуба — ягоды на нём были ещё зелёными, но это не имело значения. Ей и листьев бы хватило. Теперь надо верно дозу рассчитать — и как хорошо, что не пришлось идти куда-то! Хадрат едва на ногах стояла: видимо, не стоило вставать. Но ничего — тут недалеко. Дойдёт.
Идти было больно, а потом Хадрат исколола себе все пальцы, отрывая плотно сидящие листья и ягоды. Но оно того стоило — теперь она сможет убрать хозяев из дома! Не подохнет, ничего — падубом вообще сложно насмерть отравить. Разве что сожрать весь куст, наверное. А от дюжины ягод ничего ей не сделается — пронесёт со всех сторон, и всё. Осталось теперь сообразить, куда всё это добавлять. И как.
Свою добычу Хадрат завернула во взятую на кухне салфетку и спрятала себе под подушку, а затем, подумав, перепрятала под матрас. И сама легла, обессиленная и изнемогшая, словно пробежала тридцать миль. Рана дёргала и ныла, и болела уже с такой силой, что Хадрат хотелось завыть. Ещё и кровь на бинтах проступила… Хадрат поворочалась, отыскивая удобную позу, и в конце концов кое-как пристроилась и замерла. Постепенно боль начала утихать, и Хадрат сама не заметила, как задремала.
К обеду, когда хозяева вернулись, выяснилось, что рана действительно открылась, а ещё у Хадрат опять начался жар. Пришлось признаться, что она и вправду выходила — мол, хотела посидеть на солнышке, подышать свежим воздухом… Как ни странно, ей ни слова резкого не сказали — дамочка вдохнула только и попросила пока больше так не делать, а мужик открыл окно и позже принёс ей в комнату охапку полевых цветов в обычном глиняном горшке. Комнату наполнил запах мёда, а Хадрат сперва чуть не разревелась, тут же разозлилась на себя за это, а потом — и на него. Что он тут изображает? Ещё бы розы приволок в хрустальной вазе. Издевается он, что ли?
Но привычно накрутить себя у неё не получилось: Хадрат отлично знала, что никто над ней не издевается. Да она бы и сама сделала бы на его месте примерно то же самое, разве что не цветы бы притащила, а какие-нибудь ветки. И вообще этот мужик с его женой почему-то совершенно не вызывали в ней агрессии — может, потому, что она собиралась отравить её? Или просто потому, что Хадрат себя плохо чувствовала?
С этими мыслями она и задремала. Разбудили её к вечеру, и сил у Хадрат хватило лишь на то, чтобы поесть. Жар так и не спал, а может, и вообще усилился, и Хадрат теперь то впадала в забытьё, то выныривала из него, всё равно ощущая мир немного ненастоящим. Кажется, день сменился ночью, а потом опять днём… и опять… или это просто ставни прикрывали? Или нет? Или…
Хадрат проснулась так резко, словно её окатили ледяной водой. Полнолуние проспать нельзя, конечно, но ей, кажется, это почти удалось. Хадрат в панике… нет, к счастью, не вскочила, а просто села, но этого хватило: рана стрельнула болью, заставив Хадрат глухо зарычать. День был пасмурным, и по свету определить время было невозможно — но, по крайней мере, за окном было светло. Пока ещё светло. Но как-то недостаточно… или это просто облака? Нидхёгг, Хель и Мордред, пожалуйста, пускай это будут просто облака! Она же ничего не сделала, она даже не придумала, как подсунуть дамочке эти ягоды и листья… кстати, где они?!
Хадрат сунулась сначала под подушку, не нашла их там, снова запаниковала, потом вспомнила, что перепрятала всё под матрас, залезла рукой под него — и выдохнула. Да, вот они — лежат себе. И даже почти не изменились внешне. Так-так-так, теперь… теперь это надо как-нибудь перемолоть и подсунуть дамочке. Как только? Как ей сделать так, чтоб она наверняка их съела?
План, казавшийся таким простым, внезапно стал почти невыполнимым. Как же она упустила этот пункт? Можно… можно в чай подсыпать, но как знать наверняка, что она будет пить его одна? В любом случае, ей надо на кухню.
Тело, как это называла Хадрат, гудело, как всегда бывало перед полнолунием, и она уже чувствовала некоторую излишнюю подвижность в суставах — значит, времени осталось совсем мало. Когда в этот раз всходит луна? И ведь небо тучами закрыто — и захочешь, не увидишь! А наизусть она не помнила… вроде, вечером, не ночью? А само полнолуние вообще, кажется, было где-то днём? В смысле, Луна стала полной днём, а не… а, к Нидхёггу эту астрономию!
Голова слегка кружилась, рана здорово болела, но Хадрат было всё равно. Она встала и, сжимая в руке свёрток с листьями и ягодами падуба, выбралась из комнаты — и сразу поняла, что хозяев дома нет. Поначалу Хадрат этому обрадовалась: значит, она как раз заварит чай, а потом, когда будет разливать его, просто положит в чашку дамочке растолчённые ягоды. И всё. Только надо разобраться, как всё тут устроено…
Идти было больно, а потом Хадрат исколола себе все пальцы, отрывая плотно сидящие листья и ягоды. Но оно того стоило — теперь она сможет убрать хозяев из дома! Не подохнет, ничего — падубом вообще сложно насмерть отравить. Разве что сожрать весь куст, наверное. А от дюжины ягод ничего ей не сделается — пронесёт со всех сторон, и всё. Осталось теперь сообразить, куда всё это добавлять. И как.
Свою добычу Хадрат завернула во взятую на кухне салфетку и спрятала себе под подушку, а затем, подумав, перепрятала под матрас. И сама легла, обессиленная и изнемогшая, словно пробежала тридцать миль. Рана дёргала и ныла, и болела уже с такой силой, что Хадрат хотелось завыть. Ещё и кровь на бинтах проступила… Хадрат поворочалась, отыскивая удобную позу, и в конце концов кое-как пристроилась и замерла. Постепенно боль начала утихать, и Хадрат сама не заметила, как задремала.
К обеду, когда хозяева вернулись, выяснилось, что рана действительно открылась, а ещё у Хадрат опять начался жар. Пришлось признаться, что она и вправду выходила — мол, хотела посидеть на солнышке, подышать свежим воздухом… Как ни странно, ей ни слова резкого не сказали — дамочка вдохнула только и попросила пока больше так не делать, а мужик открыл окно и позже принёс ей в комнату охапку полевых цветов в обычном глиняном горшке. Комнату наполнил запах мёда, а Хадрат сперва чуть не разревелась, тут же разозлилась на себя за это, а потом — и на него. Что он тут изображает? Ещё бы розы приволок в хрустальной вазе. Издевается он, что ли?
Но привычно накрутить себя у неё не получилось: Хадрат отлично знала, что никто над ней не издевается. Да она бы и сама сделала бы на его месте примерно то же самое, разве что не цветы бы притащила, а какие-нибудь ветки. И вообще этот мужик с его женой почему-то совершенно не вызывали в ней агрессии — может, потому, что она собиралась отравить её? Или просто потому, что Хадрат себя плохо чувствовала?
С этими мыслями она и задремала. Разбудили её к вечеру, и сил у Хадрат хватило лишь на то, чтобы поесть. Жар так и не спал, а может, и вообще усилился, и Хадрат теперь то впадала в забытьё, то выныривала из него, всё равно ощущая мир немного ненастоящим. Кажется, день сменился ночью, а потом опять днём… и опять… или это просто ставни прикрывали? Или нет? Или…
Хадрат проснулась так резко, словно её окатили ледяной водой. Полнолуние проспать нельзя, конечно, но ей, кажется, это почти удалось. Хадрат в панике… нет, к счастью, не вскочила, а просто села, но этого хватило: рана стрельнула болью, заставив Хадрат глухо зарычать. День был пасмурным, и по свету определить время было невозможно — но, по крайней мере, за окном было светло. Пока ещё светло. Но как-то недостаточно… или это просто облака? Нидхёгг, Хель и Мордред, пожалуйста, пускай это будут просто облака! Она же ничего не сделала, она даже не придумала, как подсунуть дамочке эти ягоды и листья… кстати, где они?!
Хадрат сунулась сначала под подушку, не нашла их там, снова запаниковала, потом вспомнила, что перепрятала всё под матрас, залезла рукой под него — и выдохнула. Да, вот они — лежат себе. И даже почти не изменились внешне. Так-так-так, теперь… теперь это надо как-нибудь перемолоть и подсунуть дамочке. Как только? Как ей сделать так, чтоб она наверняка их съела?
План, казавшийся таким простым, внезапно стал почти невыполнимым. Как же она упустила этот пункт? Можно… можно в чай подсыпать, но как знать наверняка, что она будет пить его одна? В любом случае, ей надо на кухню.
Тело, как это называла Хадрат, гудело, как всегда бывало перед полнолунием, и она уже чувствовала некоторую излишнюю подвижность в суставах — значит, времени осталось совсем мало. Когда в этот раз всходит луна? И ведь небо тучами закрыто — и захочешь, не увидишь! А наизусть она не помнила… вроде, вечером, не ночью? А само полнолуние вообще, кажется, было где-то днём? В смысле, Луна стала полной днём, а не… а, к Нидхёггу эту астрономию!
Голова слегка кружилась, рана здорово болела, но Хадрат было всё равно. Она встала и, сжимая в руке свёрток с листьями и ягодами падуба, выбралась из комнаты — и сразу поняла, что хозяев дома нет. Поначалу Хадрат этому обрадовалась: значит, она как раз заварит чай, а потом, когда будет разливать его, просто положит в чашку дамочке растолчённые ягоды. И всё. Только надо разобраться, как всё тут устроено…
Страница 190 из 214
