Тёмная сторона луны

— А ты же не застала… о-о-о! — протянул Причард, и Лорелей заулыбалась: она любила его истории, особенно предваряемые подобным «о-о-о». — Это была самая потрясающая жаба на свете! Надо будет показать тебе… а кстати — у тебя же должен быть Омут, — сказал он Вейси. — Или нет?

— Есть, — кивнул он. — Где только… я его сто лет не видел. Но ты прав — это стоит показать, — улыбнулся он и пообещал: — Я найду после обеда.

Обед здесь неизменно начинался с супа — Причард поначалу удивлялся этому, а потом сообразил, что, вероятно, эта традиция появилась тут ещё в то время, когда Вейси лечил желудок. Впрочем, Грэхему такое меню нравилось — было в этом что-то очень домашнее, да и обедал он здесь слишком редко, чтоб подобное меню могло бы надоесть. А вот поданные в качестве основного блюда куриные тефтельки, запечённые с картофелем под сливочным соусом, Причард обожал — и подозревал, что Лорелей готовила их специально для него. Ещё и с собой давала.

Десерт Причард, по сложившемуся обыкновению, принёс с собой. Доедая свой кусок торта с малиной и ванильным муссом, Причард выразительно глянул на как раз отложившего вилку Вейси, и тот, промокнув рот салфеткой, поднялся:

— Пойду искать Омут. Если через пару часов не вернусь, приходите меня спасать.

Едва он ушёл, плотно закрыв за собой дверь, Причард наложил на неё заглушающие чары и повернулся к удивлённой Лорелей.

— Мне нужен твой совет, — сказал он серьёзно. — Поговоришь со мной?

— Вы с Лео договорились, — полуутвердительно проговорила она.

— Договорились, — не стал он скрывать. — Но если ты не в настроении или вообще не хочешь, давай просто дождёмся его возвращения с Омутом.

— Ты хочешь сохранить это в секреты? — спросила она, качнув головой в ответ на его слова.

— И Лео мне это пообещал, — улыбнулся Причард. — Да, хочу.

— Рассказывай, — она тоже улыбнулась, а вот Причард помрачнел.

— Как так вышло, что мне не с кем посоветоваться в таком деле, я и сам не знаю, — начал он. — Но я тут на днях сидел и думал — вышло, что лучше тебя нет никого. Все мои приятельницы — женщины… — он сделал паузу, подбирая слово, — и ироничные, и несентиментальные. И, боюсь, проблему просто не поймут.

— Я серьёзна и сентиментальна? — улыбнулась снова Лорелей, когда он замолчал.

— Ты знаешь о таких вещах побольше любой из них раз в сто, — ответил Грэхем серьёзно. — В общем, я дурак, конечно. Но я совсем забыл, что бывают такие девушки.

— Какие? — мягко спросила Лорелей, когда он снова замолчал.

— Добрые, хорошие и милые, — он кривовато усмехнулся. — Нет, серьёзно, она чудная и замечательная, и с ней очень хорошо — и ей нужен нормальный муж. — Лорелей так улыбнулась, что он пояснил: — Такой, чтобы жена, дети, моногамия и вечера дома — а не я. Да и сам я не готов жениться — ни на ней и ни на ком. В общем…

— А ты её любишь? — спросила Лорелей.

— Не знаю, — подумав, качнул головой Грэхем. — Вероятно, нет. Мне приятно с ней и хорошо — раз в неделю. Или две. По-моему, это не любовь.

— Пожалуй, — согласилась Лорелей и добавила: — Я думаю, любовь бы ты не перепутал.

— Мордред её знает, — Грэхем пожал плечами. — Думаю, не должен. Я к ней очень нежно отношусь и не хочу мучить. А выходит именно что так. Мне, определённо, будет легче жить, зная, что она там где-то счастлива. Ну а ей — тем более. В общем, нужен мне совет, как бы с ней расстаться наименее болезненно.

— Для неё? — переспросила Лорелей, и Грэхем ухмыльнулся:

— Ну не для меня же. Я не требую ответа сразу, если его нет — подумай, ладно?

— Расскажи мне про неё, — попросила Лорелей в ответ. — Как я могу что-то посоветовать, не зная, про кого?

— Она хорошая, — начал перечислять Грэхем, явно ободрённый её заинтересованностью. — И вышло глупо: я обычно с такими девочками ведь не связываюсь. Мы дружили поначалу — флиртовали, да, но вроде к общей радости. И я как-то пропустил, когда она влюбилась — да и сам увлёкся. А сейчас вот до меня дошло, что всё грозит стать действительно серьёзным — пора заканчивать.

— Ты уверен? — Лорелей склонила голову.

— Я убеждён, что, как говорится, а — я не хочу жениться, и бэ — я ей категорически в этом качестве не подхожу. И радости всё это уже не приносит: мне стыдно, когда я её вижу, и какой уж тут роман. Вообще не надо было лезть, конечно, — добавил он с досадой. Ты спросила, какая она — что тебя интересует? Взгляды? Интересы? Характер?

— Да, характер, — она кивнула.

— Она сильная, и у неё есть и дело, и подруги, и с родителями отношения хорошие — в общем, тут проблемы нет. Спокойная. Серьёзная, но вовсе не занудна, и веселиться умеет тоже. Умная. Медиковедьма, и работу свою любит — я думаю, она скоро перейдёт уже в целители. В общем, — закончил он, — она точно ничего с собой не сделает — в этом я уверен. Но я хотел бы, чтобы вся эта история как можно меньше бы её задела.