Тёмная сторона луны

— Вот же, — сказал он, показывая пальцем на прикроватную тумбочку, где рядом со стаканом воды лежал белый лист. Хадрат выхватила его, едва не сбросив стакан на пол, и, чувствуя, как начинает стучать в висках, прочла написанные аккуратными полупечатными буквами сточки: «Дорогая гостья! Этой ночью нас не будет. Сожалеем, что мы вас не предупредили лично. Еда на кухне в крайнем шкафчике у окна, вода — в кувшине на столе. Надеемся, эта ночь пройдёт спокойно, мы вернёмся около полудня».

Что?! Но как… Она… Она просто не смотрела… Не увидела… Она не знала…

— Прости, — повторил мужик — и предложил вдруг: — Хочешь — познакомимся.

— Не хочу, — Хадрат скомкала письмо и швырнула его в угол. — И оставаться я не буду. Где одежда?

— Здесь, — мужик поднялся и открыл дверцу шкафа. — Вещи там же. Пообедаешь перед дорогой?

— Обойдусь, — буркнула она.

— Если передумаешь — я буду рад, — сказал мужик — и вышел.

А она в ярости скомкала и отшвырнула одеяло и решительно пошла переодеваться. Смяла снятую пижаму, смяла в ком, запустила его в угол. Натянула собственные тряпки — выстиранные и даже выглаженные, да ещё зашитые! Или починенные с помощью Репаро, Хель их знает… суки! Ну какие суки! Интересно ему было, с кем имеет дело! Да он кто такой вообще? Тоже, благодетель выискался! Да пусть лучше бы он её отдал аврорам, а не играл тут не понять во что! Хадрат ненавидела таких — добреньких и мудреньких, заботливых до дрожи и таких… таких…

Почему он, всё-таки, не сдал её? Нет, она узнает!

Пинком ноги Хадрат распахнула дверь и заорала на весь дом:

— Эй! Где ты там? Вы оба?!

— Жены нет, — услышала она слева от себя.

— Ты почему меня не выдал, а? — спросила Хадрат, подходя к нему и ткнув пальцем в грудь. — Да ещё и отпускаешь? Я ж преступница и оборотень! А палочку добыть недолго. Или одолжишь? — спросила она с издёвкой.

— Нет, не одолжу, — ответил он серьёзно. — Я давно отвык лезть в чужие жизни. И я не аврор.

— А кто? — сощурилась она.

— В каком-то смысле твой коллега, — ответил он. — Когда-то был.

— Скажи по-человечески! — потребовала Хадрат.

— Ты знакомиться отказалась, — ответил он. — Или передумала?

— Пошёл ты, — она развернулась и, вернувшись в комнату, с грохотом захлопнула за собою дверь. Потом плюхнулась на разобранную кровать и уставилась в окно. У неё было такое чувство, будто её обманули, и чуть ли не предали, хотя, вроде бы, никто ей ничего не обещал. Она посчитала их нормальными людьми! Хоть и магглами, но всё равно. Она пыталась защитить их и так отблагодарить, а они… Они… Как они, наверное, смеялись, глядя, как она сама себя посадила из-за них на цепь! Суки! Все они такие, маги! И не только маги. Все. Вообще.

В дверь негромко постучали. Она не ответила, но мужик всё равно проговорил из коридора:

— Скверно вышло. Прости нас.

И ушёл.

Хадрат обессиленно и тоскливо поглядела на дверь, а потом уставилась в окно. Ну идти так уж идти — вечер на дворе. Скоро солнце сядет — а ей надо где-то ночевать. Вот чего она не сдохла этой ночью? Задушилась бы — и всё. Смысл ей вообще жить? У неё даже нет палочки, и достать её ей негде: Киддел хотя и вернулся, но дела с криминалом больше не имел, соваться с Олливандеру тем более было опасно — украсть? Оставалось только это, но это дело непростое. И потом — ну, будет палочка. И что? Как она вообще жить будет? Нет, не как ей выжить — это Хадрат представляла — а вот в целом? И зачем?

Да нет, в принципе, она этого мужика могла понять. Кому ж в голову придёт такой кошмар, что она придумала? Только в её собственную. А так — ну, не хотелось им разборок, разговоров, всякого такого. А помочь хотелось. Вылечили, разбежались — да и всё. На ночь вот уехали… даже написали! А она… Она… Почему с ней всегда происходит что-нибудь нелепое? Если бы она просто была чуть внимательнее, ничего бы не было — она просто переночевала бы в лесу и всё…

Ей вдруг стало остро жаль себя — до слёз. Выставила себя полной, абсолютной дурой! А теперь… вот что? Вот что — теперь?!

А что, собственно, «теперь»? Что изменилось? Она так и так ушла бы. Какая ей разница, что о ней тут будут думать? Никакой же?

Ей ужасно захотелось извиниться. Можно же хоть раз повести себя… прилично. Хоть сказать спасибо за неожиданную помощь. Им без разницы, конечно, но ради себя самой.

Хадрат встала. Подобрала и расправила скомканную пижаму, сложила аккуратно. Потом застелила постель, спрятала пижаму под подушку, а бумажный комок тоже подняла и убрала в карман. Затем вытащила из шкафа рюкзак, не открывая, на себя надела и снова вышла. И позвала уже совсем не агрессивно:

— Эй! Вы где?

Мужик снова вышел, и опять слева. С кухни. Остановился, вытирая мокрые руки небольшим светло-зелёным полотенцем.

— Пообедаешь?