Тёмная сторона луны

— Да, хочу.

— Рассказывай, — она тоже улыбнулась, а вот Причард помрачнел.

— Как так вышло, что мне не с кем посоветоваться в таком деле, я и сам не знаю, — начал он. — Но я тут на днях сидел и думал — вышло, что лучше тебя нет никого. Все мои приятельницы — женщины… — он сделал паузу, подбирая слово, — и ироничные, и несентиментальные. И, боюсь, проблему просто не поймут.

— Я серьёзна и сентиментальна? — улыбнулась снова Лорелей, когда он замолчал.

— Ты знаешь о таких вещах побольше любой из них раз в сто, — ответил Грэхем серьёзно. — В общем, я дурак, конечно. Но я совсем забыл, что бывают такие девушки.

— Какие? — мягко спросила Лорелей, когда он снова замолчал.

— Добрые, хорошие и милые, — он кривовато усмехнулся. — Нет, серьёзно, она чудная и замечательная, и с ней очень хорошо — и ей нужен нормальный муж. — Лорелей так улыбнулась, что он пояснил: — Такой, чтобы жена, дети, моногамия и вечера дома — а не я. Да и сам я не готов жениться — ни на ней и ни на ком. В общем…

— А ты её любишь? — спросила Лорелей.

— Не знаю, — подумав, качнул головой Грэхем. — Вероятно, нет. Мне приятно с ней и хорошо — раз в неделю. Или две. По-моему, это не любовь.

— Пожалуй, — согласилась Лорелей и добавила: — Я думаю, любовь бы ты не перепутал.

— Мордред её знает, — Грэхем пожал плечами. — Думаю, не должен. Я к ней очень нежно отношусь и не хочу мучить. А выходит именно что так. Мне, определённо, будет легче жить, зная, что она там где-то счастлива. Ну а ей — тем более. В общем, нужен мне совет, как бы с ней расстаться наименее болезненно.

— Для неё? — переспросила Лорелей, и Грэхем ухмыльнулся:

— Ну не для меня же. Я не требую ответа сразу, если его нет — подумай, ладно?

— Расскажи мне про неё, — попросила Лорелей в ответ. — Как я могу что-то посоветовать, не зная, про кого?

— Она хорошая, — начал перечислять Грэхем, явно ободрённый её заинтересованностью. — И вышло глупо: я обычно с такими девочками ведь не связываюсь. Мы дружили поначалу — флиртовали, да, но вроде к общей радости. И я как-то пропустил, когда она влюбилась — да и сам увлёкся. А сейчас вот до меня дошло, что всё грозит стать действительно серьёзным — пора заканчивать.

— Ты уверен? — Лорелей склонила голову.

— Я убеждён, что, как говорится, а — я не хочу жениться, и бэ — я ей категорически в этом качестве не подхожу. И радости всё это уже не приносит: мне стыдно, когда я её вижу, и какой уж тут роман. Вообще не надо было лезть, конечно, — добавил он с досадой. Ты спросила, какая она — что тебя интересует? Взгляды? Интересы? Характер?

— Да, характер, — она кивнула.

— Она сильная, и у неё есть и дело, и подруги, и с родителями отношения хорошие — в общем, тут проблемы нет. Спокойная. Серьёзная, но вовсе не занудна, и веселиться умеет тоже. Умная. Медиковедьма, и работу свою любит — я думаю, она скоро перейдёт уже в целители. В общем, — закончил он, — она точно ничего с собой не сделает — в этом я уверен. Но я хотел бы, чтобы вся эта история как можно меньше бы её задела.

— Самый простой способ, — улыбнулась Лорелей, — это сделать так, чтобы она тебя бросила сама. Не потому, что кого-то полюбила, а потому что ты ей разонравился. Любовь ведь убить просто, — она снова улыбнулась, но теперь улыбка вышла грустной. — Ты, наверно, знаешь, что ей не нравится в тебе?

— В целом, да, я представляю, — серьёзно и сосредоточенно кивнул Причард.

— Подчеркни, — посоветовала Лорелей. — Не сразу, конечно. Постепенно, но довольно быстро. Только не твои романы — это ранит, но, как ни странно, не подходит. Тем более что вы дружили, и она наверняка тебе уже придумала какое-нибудь оправдание. Знаешь, больше всего раздражают мелочи, — проговорила она задумчиво. — Как ни странно. Я бы не поверила, если бы мне это просто рассказали, но я видела, не раз, что охлаждение начиналось с мелочей. Очень раздражающих и совсем не романтичных, вроде дурного запаха или перхоти на волосах. Хотя тебе это не подойдёт, — она заулыбалась.

— Да, пожалуй, запах или перхоть медика не испугают, — хмыкнул Причард. — Но я понял. Я придумаю. Что-то вроде чавканья или шлепков по заднице?

— Да! — просияла Лорелей. — Ещё, знаешь… Ты сказал, что она любит свою работу — можно приходить к ней и мешать: звать на свидание, когда она уйти не может, обижаться…

— Нет, — Причард чуть поморщился. — Это будет слишком нарочито: уж кто-кто, а я-то не могу не понимать, что такое служба. Но я понял. Спасибо тебе, — он улыбнулся и, взяв в ладони её лежащие на столе руки, благодарно сжал их.

— Ты расстроен? — спросила Лорелей, отвечая на пожатие.

— Может быть, слегка, — признался он. — Мне жаль терять нашу дружбу — но чем-нибудь придётся жертвовать.

— Дружбу можно и восстановить — потом, — утешающе сказала Лорелей.