Тёмная сторона луны

— Не совсем, — сказал Мальсибер почти то, что Скабиор так жаждал от него услышать. — Вы, конечно, понимали, что вы делаете, но не думаю, что в тот момент были способны объективно оценить реальность. Если вы кого-то очень сильно ненавидите, эта ненависть однажды может заслонить весь мир — и тогда всё остальное будет вам казаться попросту неважным. Вам покажется, что всё это не стоит цели — уничтожить то, что вам мешает. Так становятся фанатиками — только в вашем случае это сделали извне. Понимаете, — продолжал он, на удивление спокойно позволяя Скабиору пристально себя разглядывать, — чем проще и привычней чувство — тем легче раздувать его. Сложно довести кого-то до того, чтобы он терпеливо объяснял, к примеру, всем желающим и нежелающим правила грамматики — но легко заставить человека, например, преследовать кого-то. А из ненависти или от любви — не так уж важно. В принципе, желание убить — достаточно простое и, насколько я могу понять, из древних наших чувств. Значит, его просто вызвать — мы все подсознательно такое допускаем. Вы ведь убивали? — просто спросил он.

— Убивал, — сам удивляясь, до чего легко ответил Скабиор.

— И при этом делали это сознательно, — утвердительно сказал Мальсибер. — А заставить человека повторить уже однажды сделанное в разы проще, чем принудить к новому. Вам же ведь и драться доводилось — чтоб до пелены в глазах?

— Доводилось, да, — Скабиор теперь смотрел на собеседника почти заворожённо.

— Значит, всё, что было нужно — просто вытащить воспоминание об этом и направить, куда нужно. Не осознанное, — добавил Мальсибер, — чувственное. И наверняка вам доводилось ненавидеть не просто человека, а определённую группу людей, объединённых каким-то общим признаком. Доводилось?

— Да, — Скабиор сжал край столешницы.

— В таком случае задача стала ещё проще: оставалось просто напомнить вам всё это, а потом направить в желаемую сторону. И всё. Правда, это только звучит просто, — добавил он. — На деле это может очень мало кто… это непростая магия — и очень тонкая. Тем более что сделано всё это идеально — настолько аккуратно, что мне приходится смотреть порой десяток раз, прежде чем я начинаю видеть.

— Вы тоже так умеете? — Скабиора передёрнуло.

— Умею, — спокойно кивнул Мальсибер. — Но давным-давно не делаю… если б делал — нам бы с вами было проще.

— Можете мне показать? — пересохшими от волнения губами спросил Скабиор. — Как это сделано?

— Надеюсь, — вздохнул Мальсибер. — Это тоже сложность: мне ведь нужно будет всё это продемонстрировать Визенгамоту. И я пока не очень понимаю, как. Так что я как раз хотел вас попросить выступить в роли условного члена Визенгамота. Вы не против?

— Нет, — Скабиор с удивлением понял, что у него уже ноют так всё и сжимающие несчастную столешницу пальцы.

— Спасибо, — Мальсибер улыбнулся и сказал: — А теперь, если вы не против, предлагаю поработать.

Глава 32

Домой Гарри вернулся поздней ночью. Вид сложенных на столе в гостиной подарков исторг из него глухой стон. Да, родные знали его нынешнюю ситуацию и не станут обижаться, если он никак не среагирует — но ведь это же не значит, что он может допустить подобное. Уж не говоря о том, чтобы не ответить людям менее близким. Да, определённо сон откладывался…

Широко зевнув, Гарри решил сначала сварить кофе и пошёл на кухню — и, когда возился там, не услышал шагов Джинни.

— С днём рождения, — она подошла и обняла его со спины, уткнувшись носом ему прямо в позвоночник.

— Угу, — отозвался он, накрывая руки Джинни своими, а потом оборачиваясь и обнимая жену. Она пахла сном и домом, и он глубоко втянул этот запах, позволяя себе на мгновение забыть о том, что его ночь ещё не кончилась.

— Помочь тебе с подарками? — спросила она, не поднимая головы и позволяя ему зарываться лицом в свои волосы.

— Помочь, — согласился Гарри. — Спасибо, Джин. Так сейчас всё это не вовремя…

— Такое никогда не вовремя, — ответила она, гладя его по спине ладонями. — Если я могу помочь — скажи.

— Да пока не можешь… я не знаю, — Гарри с неохотой оторвался от неё и поцеловал в макушку. — Давай кофе выпьем — и пойдём в гостиную. Хорошо бы было часа три поспать хотя бы…

— Успеешь, — уверенно сказала Джинни, поднимая голову и улыбаясь. — Сейчас не так уж поздно. У нас торт есть — хочешь? Даже два.

— Нет, два — определённо слишком, — улыбнулся он. — От кого второй? От Флёр?

— Ага, — Джинни отошла к холодному шкафу и, открыв его, продемонстрировала Гарри оба торта. — Какой хочешь?

— Какой поменьше, — не задумываясь, решил он. — Второй завтра отнесу своим.

— Тогда мамин, — Джинни улыбнулась и вытащила торт, украшенный клубникой, малиной и взбитыми сливками, оставив второй — нежно-сиреневый, большой, с ежевикой, фиалками и маленькими белыми цветками из сахарной мастики — нетронутым.

— Кто бы что ни говорил, Молли печёт лучше всех, — сказал Гарри вполне искренне.