Тёмная сторона луны

— Я бы пришёл вчера, — сказал Гарри, — но не вышло. Из-за службы. Спасибо, — он отодвинул край мантии, демонстрируя полученные вчера ножны.

— Я тебя совсем не знаю, — сказал Сириус. — Не знал, что выбрать.

Они замолчали. Оба явно чувствовали себя крайне неловко и не представляли, как и о чём говорить — но и расходиться не хотели. Гарри с грустью и тоской думал о том, что он даже не может рассказать о деле, которое ведёт сейчас — потому что там опять прозвучат те имена, слышать которые Сириусу будет больно. Но ведь так нельзя! Нельзя все болезненные темы обходить молчанием — потому что так однажды говорить станет вовсе не о чем. С другой стороны, и навязывать ему всё это невозможно…

— Мы теперь, считай, ровесники, — сказал Сириус. Он так и стоял, прислонившись спиной к стене у самой двери, и не предлагал Гарри войти — но тот знал, что это просто потому, что Сириус вообще не думал о таких деталях. — И я… не могу привыкнуть. Как и к тому, с кем ты теперь… дружишь.

— Я понимаю, — кивнул Гарри.

— А я нет, — Сириус сцепил руки. — У меня всё это так и не уложилось в голове. Я тебя люблю, но ты… это словно и не ты. Не знаю. Не могу представить, как тот Гарри, которого я знал, мог… вот так. И Меда… — он отвернулся.

— Я могу рассказать, как так вышло, — безнадёжно сказал Гарри. — Если хочешь.

— Ты рассказывал, — отозвался Сириус. — Только это всё равно ничего не объясняет. Гарри, эти люди убивали тех, с кем мы дружили — да они твоих родителей-то не убили только потому, что не нашли их, понимаешь?

— Понимаю, — тихо кивнул Гарри.

Они уже говорили об этом. И не один раз. Но каждый из них, видимо, в глубине души надеялся, что, возможно, повторение что-то сможет изменить…

Глупо.

— Я хочу понять, — сказал с нажимом Сириус. — Я кручу в голове всё, что ты мне говорил — но не понимаю. Я с твоим Малфоем дрался, когда Белла бросила меня туда! — его голос завибрировал. — И не говори мне, что он пожалел меня — и поэтому Авадой не воспользовался!

— Я не говорю, — кротко проговорил Гарри. — Сириус, я понимаю, что тогда могло случиться. Но я… — он развёл руками. — Люди изменились. Они тоже изменились — я это видел.

— Почему Малфой? — Сириус шагнул к нему и остановился чуть ли не вплотную. — Ладно, может, Лестрейнджи там, в Азкабане, и переменились — я там был, я знаю, каково это. Может быть. Но он там не был! Его — ты сам сказал — просто отпустили! Так с чего ему меняться?!

— Я не знаю, — сказал Гарри почти в отчаянии. — Я же не Малфой!

— Но ведь ты ему поверил, — Сириус не отступал. — И настолько, что теперь он тебе свой. Так почему?

— Потому что я его таким увидел, — сдерживая вздох, ответил — в который уже раз? — Гарри. — Сириус, не только тюрьма меняет человека. Малфои почти всё потеряли после войны — у них остались только деньги. С ними, кажется, никто даже не разговаривал — полагаю, это тоже повод. Сириус, я понимаю, ты считаешь всё это несправедливым — но я не могу… да и не хочу ничего менять. Двадцать лет прошло — сколько можно воевать?

— Ты знаешь, кто такие Лестрейнджи? — помолчав, спросил Сириус. — Знаешь, что они творили? Ладно, пусть Родольфус даже спрятал тогда Невилла — а других? Знаешь, сколько на них крови?

— Знаю, — Гарри сжал в кармане лежащую там картину. — Сириус, я принёс… я хочу тебе кое-что показать. Я оставлю это здесь на какое-то время — если ты захочешь.

— Показывай, — устало и почему-то разочарованно согласился Сириус.

— Давай в комнате, — попросил Гарри — и пошёл за поплётшимся в гостиную Сириусом, уже сам не зная, правильно ли поступает. Вдруг он сделает сейчас только больнее — или вообще начнёт сводить его с ума? Сириус и так порою, как ему казалось, видел в Гарри Джеймса — и что будет, когда у него окажется портрет? С другой стороны, не скрывать же от него такое! Да и Джеймс с Лили о нём спрашивали…

Портрет Гарри поставил на диван — старый и чуть-чуть нелепый, он и выглядел, и был на удивление уютным. Развернув платок, Гарри вынул палочку и, невольно задержав дыхание, вернул картине её истинный размер — и замер, не находя в себе сил посмотреть на Сириуса. Он вообще сейчас остро чувствовал себя здесь лишним — до того, что с трудом удерживался от того, чтоб аппарировать.

— Как? — услышал он хриплый низкий голос Блэка и заставил всё-таки себя глянуть на него. — Откуда?

— Подарили, — Гарри резковато отвернулся от портрета и пошёл к двери. — Я пока его оставлю — после заберу. В выходные. Ты же… ты придёшь? — спросил он безнадёжно — но ответа не услышал. Сириус смотрел на портрет — и, кажется, ничего вокруг уже не слышал, и Гарри, тихо помахав рукой взглянувшей на него матери, вышел — а затем и аппарировал прямо от входной двери.

Не домой, а на побережье — где, сев на голые и мокрые от прошедшего тут, видимо, не так давно дождя камни, уставился на чёрное, чуть поблёскивающее маяками, бакенами, и отблесками звёзд, и огнями кораблей море.