Я существую там, где тебя нет. Я там, где меня не видно, и я смогу наблюдать за тобой. Я с тобой, но не принадлежу тебе и не подчиняюсь. Я следую за тобой так близко, что от моего дыхания у тебя по спине бегут мурашки, на голове шевелятся волосы, но шагов ты моих не услышишь. Я чувствую, как у тебя расширяются зрачки и от страха бегают глаза. Я кормлюсь твоей душой, живу у тебя дома и сплю на твоей кровати, но ты об этом даже не догадываешься.
185 мин, 36 сек 7000
Как позже выяснилось, работа была не мед и отрабатывать зарплату придется со всех сил. Нервная, требующая много времени и внимания, а угодить некоторым клиентам было почти невозможно. Но красивая, стройная женщина с серьезным лицом и строгим голосом почему-то внушала всем уважение, все конфликты быстро решались с наименьшим ущербом. Подруга не могла нарадоваться такому ценному работнику и, спихнув все дела на маму, укатила отдыхать на острова с очередным любовником.
Уже через несколько месяцев, дома стали появляться дорогие вещи, старый большой телевизор сменился новым, еще большим и плоским, в ванной работники заканчивали ремонт, а я, наконец, получил долгожданный ноутбук с надгрызенным яблоком на крышке. Мы перестали заглядывать в универмаг в поисках распродаж и посетили пару модных бутиков одежды, после чего Тим шутливо величал меня «мини мажорчиком». Об отце мы не говорили, сам он о себе тоже не напоминал, что очень сильно меня раздражало. Вдруг мы тут уже с голода померли, ведь бросил он нас не оставив ни гроша. Так, понемногу мы втянулись, и внешне жизнь якобы стала налаживаться.
После отъезда начальницы наши с мамой редкие встречи стали еще реже, она завела новые, полезные знакомства, начала часто пропадать на деловых встречах, оставалась ночевать на работе, и к концу весны дело дошло до того, что я видел ее лишь по утрам, когда собирался в школу. Она возложила на меня множество домашних обязанностей, и гордилась, что я так успешно с ними справляюсь. Покупка продуктов, уборка, оплата счетов, а иногда и готовка легли на мои плечи.
Я из кожи вон лез, чтобы помочь ей, ведь она так тяжело трудится, но чувство, что мы отдалились как никогда, не покидало меня. В одиночестве я бродил по квартире, ничего не могло развлечь меня, ни новый ноут, ни плоский телевизор. Тимофей регулярно вытаскивал меня на природу, устраивал вечеринки, я шутил и заигрывал с девчонками, но в душе была пустота, я чувствовал себя одиноким и брошенным. А по ночам мне снились кошмары. Я бродил в закрытой комнате, пытаясь открыть дверь, а она никак не открывалась. Чем дольше я бродил, бился о стены, разбивал в кровь руки и кричал, тем меньше становилась комната, пока не обретала схожесть с гробом. В итоге я бросал бесполезные попытки выбраться и сидел там, пока темнота полностью не поглощала меня.
Утром просыпался разбитый и обессиленный. Однажды, проснувшись после очередного кошмара среди ночи, я пошел в комнату матери, желая поделиться своими тревогами, но что-то остановило меня у самой двери. На цыпочках подкравшись, я приложил к двери ухо. Сквозь тишину отчетливо были слышны тихие всхлипы. Порыв зайти я задавил на корню. Что я ей скажу? Что все будет хорошо? Все наладится? У нас и так все прекрасно, не считая, что ее бросил мужчина, которого она любила больше жизни. Я не понимал, почему она так страдает, я ведь никогда не влюблялся. Я не знал, как ее утешить, и от этого мне стало еще хуже. Лучше уж молчать, ведь если она увидит мое состояние, то будет винить во всем себя. Пусть лучше думает, что я беззаботный подросток и не беспокоится.
Отступив, я вернулся в комнату, залез под одеяло и свернулся калачиком. Горло сдавили злые слезы, но я подавил их, разозлившись на себя еще больше.
«Размазня! Соберись, а то ведешь себя как маленький мальчик. И без твоего нытья тошно» — сетовал я на себя. В итоге я успокоился, но спазм в горле остался, как бы я не пытался расслабиться.
Лето нагрянуло как-то внезапно и наградило густыми холодными туманами по утрам и безжалостным солнцем днем.
Утром, идя в школу, мы одевались потеплее, а возвращаясь, изнывали от жары, таща в руках куртки, кофты, а некоторые снимали даже футболки, пытаясь поскорее избавиться от побелевшего за зиму тела и приобрести бронзовый загар.
Еще начинались экзамены и зачеты, а мне повезло родиться в первую неделю лета, когда начиналось все это безобразие. В прочем никакое безобразие никогда не мешало мне хорошенько отпраздновать. Но не в этот раз. В этом году день рождение волновало меня меньше всего, я напрочь о нем забыл, чем до глубины души оскорбил своего лучшего друга.
Утро было ничем не примечательным, одинокий лучик прорвался сквозь толстую пелену дождевых туч и ударил мне прямо в глаз. Мой привычный кошмар вдруг ознаменовался светом в конце туннеля, и я усиленно к нему потянулся. Потом резко проснулся и сразу услышал приятный запах домашней выпечки. Сладко пахло ванилью. Я растерялся. Потирая глаза, потягиваясь и отчаянно зевая, осторожно выглянул из спальни.
На кухне, тихонько напевая, хозяйничала мама в красивом свободном платье, поверх которого был повязан симпатичный кухонный фартушок с нарисованными клубничками и дольками апельсинов — мой подарок к 8 марта. Никакого намека, что ей стоит чаще бывать на кухне, просто раньше мама так любила готовить…
Уже через несколько месяцев, дома стали появляться дорогие вещи, старый большой телевизор сменился новым, еще большим и плоским, в ванной работники заканчивали ремонт, а я, наконец, получил долгожданный ноутбук с надгрызенным яблоком на крышке. Мы перестали заглядывать в универмаг в поисках распродаж и посетили пару модных бутиков одежды, после чего Тим шутливо величал меня «мини мажорчиком». Об отце мы не говорили, сам он о себе тоже не напоминал, что очень сильно меня раздражало. Вдруг мы тут уже с голода померли, ведь бросил он нас не оставив ни гроша. Так, понемногу мы втянулись, и внешне жизнь якобы стала налаживаться.
После отъезда начальницы наши с мамой редкие встречи стали еще реже, она завела новые, полезные знакомства, начала часто пропадать на деловых встречах, оставалась ночевать на работе, и к концу весны дело дошло до того, что я видел ее лишь по утрам, когда собирался в школу. Она возложила на меня множество домашних обязанностей, и гордилась, что я так успешно с ними справляюсь. Покупка продуктов, уборка, оплата счетов, а иногда и готовка легли на мои плечи.
Я из кожи вон лез, чтобы помочь ей, ведь она так тяжело трудится, но чувство, что мы отдалились как никогда, не покидало меня. В одиночестве я бродил по квартире, ничего не могло развлечь меня, ни новый ноут, ни плоский телевизор. Тимофей регулярно вытаскивал меня на природу, устраивал вечеринки, я шутил и заигрывал с девчонками, но в душе была пустота, я чувствовал себя одиноким и брошенным. А по ночам мне снились кошмары. Я бродил в закрытой комнате, пытаясь открыть дверь, а она никак не открывалась. Чем дольше я бродил, бился о стены, разбивал в кровь руки и кричал, тем меньше становилась комната, пока не обретала схожесть с гробом. В итоге я бросал бесполезные попытки выбраться и сидел там, пока темнота полностью не поглощала меня.
Утром просыпался разбитый и обессиленный. Однажды, проснувшись после очередного кошмара среди ночи, я пошел в комнату матери, желая поделиться своими тревогами, но что-то остановило меня у самой двери. На цыпочках подкравшись, я приложил к двери ухо. Сквозь тишину отчетливо были слышны тихие всхлипы. Порыв зайти я задавил на корню. Что я ей скажу? Что все будет хорошо? Все наладится? У нас и так все прекрасно, не считая, что ее бросил мужчина, которого она любила больше жизни. Я не понимал, почему она так страдает, я ведь никогда не влюблялся. Я не знал, как ее утешить, и от этого мне стало еще хуже. Лучше уж молчать, ведь если она увидит мое состояние, то будет винить во всем себя. Пусть лучше думает, что я беззаботный подросток и не беспокоится.
Отступив, я вернулся в комнату, залез под одеяло и свернулся калачиком. Горло сдавили злые слезы, но я подавил их, разозлившись на себя еще больше.
«Размазня! Соберись, а то ведешь себя как маленький мальчик. И без твоего нытья тошно» — сетовал я на себя. В итоге я успокоился, но спазм в горле остался, как бы я не пытался расслабиться.
Лето нагрянуло как-то внезапно и наградило густыми холодными туманами по утрам и безжалостным солнцем днем.
Утром, идя в школу, мы одевались потеплее, а возвращаясь, изнывали от жары, таща в руках куртки, кофты, а некоторые снимали даже футболки, пытаясь поскорее избавиться от побелевшего за зиму тела и приобрести бронзовый загар.
Еще начинались экзамены и зачеты, а мне повезло родиться в первую неделю лета, когда начиналось все это безобразие. В прочем никакое безобразие никогда не мешало мне хорошенько отпраздновать. Но не в этот раз. В этом году день рождение волновало меня меньше всего, я напрочь о нем забыл, чем до глубины души оскорбил своего лучшего друга.
Утро было ничем не примечательным, одинокий лучик прорвался сквозь толстую пелену дождевых туч и ударил мне прямо в глаз. Мой привычный кошмар вдруг ознаменовался светом в конце туннеля, и я усиленно к нему потянулся. Потом резко проснулся и сразу услышал приятный запах домашней выпечки. Сладко пахло ванилью. Я растерялся. Потирая глаза, потягиваясь и отчаянно зевая, осторожно выглянул из спальни.
На кухне, тихонько напевая, хозяйничала мама в красивом свободном платье, поверх которого был повязан симпатичный кухонный фартушок с нарисованными клубничками и дольками апельсинов — мой подарок к 8 марта. Никакого намека, что ей стоит чаще бывать на кухне, просто раньше мама так любила готовить…
Страница 21 из 50
