Я существую там, где тебя нет. Я там, где меня не видно, и я смогу наблюдать за тобой. Я с тобой, но не принадлежу тебе и не подчиняюсь. Я следую за тобой так близко, что от моего дыхания у тебя по спине бегут мурашки, на голове шевелятся волосы, но шагов ты моих не услышишь. Я чувствую, как у тебя расширяются зрачки и от страха бегают глаза. Я кормлюсь твоей душой, живу у тебя дома и сплю на твоей кровати, но ты об этом даже не догадываешься.
185 мин, 36 сек 7003
В целом день прошел весьма беззаботно и радостно, все выглядели счастливо, особенно я, за долгое время почувствовавший себя уверенней, и словно скинув груз. С мамой все будет хорошо, а это главное. Со своими заморочками я как-нибудь сам разберусь.
Вечером мама убежала проверить порядки и устранить беспорядки на работе, а я отправился к Тиму домой, с ночевкой. Его бабуля тоже не спешила домой, задержавшись на очередном «корпоративчике», при этом не забыв оставить нам обильный ужин, и в аккуратной коробочке с бантиком подарок для меня. Распечатав его я обнаружил пару шерстяных носков в веселую полосочку.
— Какие крутые. Сама вязала? — спросил я друга, примеряя обновку и сразу снимая ее. На улице жара, не сезон для носков.
— Не дождешься! Не умеет она. Но, как сказала, бабушки должны дарить нечто подобное, поэтому свой долг она выполнила! — Тимка весело рассмеялся, — А домой вернется к полуночи, наверное, — неуверенно ответил Тим на мой взгляд, — подозреваю там завелся какой-то дедушка, она последнее время скупает все шляпки и постоянно крутится у зеркала. А цветы эти уже некуда девать. Но маме твоей я купил в магазине, ты не подумай…
Обсудив все свои немногочисленные дела, подружек и планы на будущее мы упоенно отыграли несколько игр на иксбоксе, запивая победы и поражения пивом и закусывая орешками. Тим заканчивал третью бутылку, но был возмутительно трезв, а я все еще отхлебывал малюсенькие глоточки из первой, уже изрядно нагревшейся и выветрившейся, от этого еще более противной и больше налегал на орешки. Тим вообще не настаивал на том, чтобы я пил, но я не хотел чтобы он делал это в одиночку и составил другу компанию. Хоть я почти не пил, пришлось пару раз сбегать в туалет, и это послужило Тимке новым поводом посмеяться надо мной. А один раз мне даже показалось, что я уснул прямо по дороге, потому что из головы напрочь вылетело, как я возвратился назад в комнату.
Весь день я чувствовал в голове легкий хмель, а сейчас он только усиливался, изображение на экране телевизора часто двоилось и наслаивалось. В животе странно булькало, в голове периодически звенело и чувствовал я себя вроде не плохо, но очень странно. В итоге я проиграл большую часть раундов, хотя Тим мне поддавался, видимо желая угодить имениннику, но потом бросил эту затею и разбил меня в пух и прах.
Я потряс головой и пару раз сильно зажмурил глаза. Посмотрел в разные точки комнаты, с ужасом отметив, что вижу как сквозь мутное, потрескавшееся стекло. Потерев глаза ладонями, еще раз оглянулся, но зрение ко мне уже вернулось. Странно как. Видимо стресс, или переутомление.
Тимка по-своему истолковал мои телодвижения и, хлопнув по плечу, сказал:
— Детское время закончилось! Мы, как настоящие ботаны, должны отправиться спатки. В честь этого я дарю тебе свои детские пижамные штаны, ибо свои ты наверняка забыл дома. А то еще вздумаешь спать голым…
Штаны на самом деле оказались донельзя смешными, а ценник с биркой из магазина «Детский мир» указывали, что пижамка вовсе не старая, а совсем новая и специально приобретенная. Маленькие паровозики на них весело пыхтели и словно подмигивали фарами.
— Ты где такой размер нашел?
— Лучше не спрашивай через что мне пришлось пройти, чтобы их добыть. Все ради лучшего друга.
Штаны пришлись впору, рубашка же заканчивалась сразу под грудью, а пуговки не застегивались, придав мне довольно фривольный вид. Я игриво подмигнул Тиму и тот, заржав, отскочил в сторону. Чтобы не испытывать судьбу я скинул рубашку. Впрочем, жарко было даже в одних штанах, но от них я не отказался и с радостью натянул — не хотелось бы напугать ни в чем не виноватую Марфу Петровну, если она внезапно вернется домой и обнаружит голого парня. Хотя, сомневаюсь, что эту женщину может что-то так просто смутить.
Щеголяя в новых штанах, я направился в гостиную, и, как всегда, тормознул около стенки с нишами, в которых стояло множество деревянных статуэток, резных шкатулок и фигурок из мутного стекла. Меня всегда привлекала некая загадочность этих старых предметов, от них словно веяло силой, магией и загадками. Я ткнул пальцем в предмет, который появился тут недавно — я его не видел раньше. Забавная штуковина, с множеством висящих на нем трубочек, они тихонько задребезжали от моего прикосновения, ударяясь друг о друга. Звук, отразившийся в моей голове, был подобен скрежету ногтями по доске, или по стеклу. Очень громкий скрежет и он почему-то усиливался. У меня заложило уши, я с силой зажал их. Какая мерзость!
Тим лишь скривился, придержал рукой странную конструкцию и она резко смолкла.
— Что это? Раньше не видел.
— Гадость какая-то, и звучит также гадостно, — парень брезгливо махнул рукой, — бабуля недавно купила в лавке старьевщика в столице, когда ездила проведать родителей. Ты же знаешь, она любит разные старинные штуки. Если они в придачу странные или уродливые, то бабулиному счастью нет предела. А эта еще и называется паршиво — колокола преисподней.
Я хмыкнул, оценив фантазию автора и рассматривая вещицу.
— Жуть. Зачем оно?
Вечером мама убежала проверить порядки и устранить беспорядки на работе, а я отправился к Тиму домой, с ночевкой. Его бабуля тоже не спешила домой, задержавшись на очередном «корпоративчике», при этом не забыв оставить нам обильный ужин, и в аккуратной коробочке с бантиком подарок для меня. Распечатав его я обнаружил пару шерстяных носков в веселую полосочку.
— Какие крутые. Сама вязала? — спросил я друга, примеряя обновку и сразу снимая ее. На улице жара, не сезон для носков.
— Не дождешься! Не умеет она. Но, как сказала, бабушки должны дарить нечто подобное, поэтому свой долг она выполнила! — Тимка весело рассмеялся, — А домой вернется к полуночи, наверное, — неуверенно ответил Тим на мой взгляд, — подозреваю там завелся какой-то дедушка, она последнее время скупает все шляпки и постоянно крутится у зеркала. А цветы эти уже некуда девать. Но маме твоей я купил в магазине, ты не подумай…
Обсудив все свои немногочисленные дела, подружек и планы на будущее мы упоенно отыграли несколько игр на иксбоксе, запивая победы и поражения пивом и закусывая орешками. Тим заканчивал третью бутылку, но был возмутительно трезв, а я все еще отхлебывал малюсенькие глоточки из первой, уже изрядно нагревшейся и выветрившейся, от этого еще более противной и больше налегал на орешки. Тим вообще не настаивал на том, чтобы я пил, но я не хотел чтобы он делал это в одиночку и составил другу компанию. Хоть я почти не пил, пришлось пару раз сбегать в туалет, и это послужило Тимке новым поводом посмеяться надо мной. А один раз мне даже показалось, что я уснул прямо по дороге, потому что из головы напрочь вылетело, как я возвратился назад в комнату.
Весь день я чувствовал в голове легкий хмель, а сейчас он только усиливался, изображение на экране телевизора часто двоилось и наслаивалось. В животе странно булькало, в голове периодически звенело и чувствовал я себя вроде не плохо, но очень странно. В итоге я проиграл большую часть раундов, хотя Тим мне поддавался, видимо желая угодить имениннику, но потом бросил эту затею и разбил меня в пух и прах.
Я потряс головой и пару раз сильно зажмурил глаза. Посмотрел в разные точки комнаты, с ужасом отметив, что вижу как сквозь мутное, потрескавшееся стекло. Потерев глаза ладонями, еще раз оглянулся, но зрение ко мне уже вернулось. Странно как. Видимо стресс, или переутомление.
Тимка по-своему истолковал мои телодвижения и, хлопнув по плечу, сказал:
— Детское время закончилось! Мы, как настоящие ботаны, должны отправиться спатки. В честь этого я дарю тебе свои детские пижамные штаны, ибо свои ты наверняка забыл дома. А то еще вздумаешь спать голым…
Штаны на самом деле оказались донельзя смешными, а ценник с биркой из магазина «Детский мир» указывали, что пижамка вовсе не старая, а совсем новая и специально приобретенная. Маленькие паровозики на них весело пыхтели и словно подмигивали фарами.
— Ты где такой размер нашел?
— Лучше не спрашивай через что мне пришлось пройти, чтобы их добыть. Все ради лучшего друга.
Штаны пришлись впору, рубашка же заканчивалась сразу под грудью, а пуговки не застегивались, придав мне довольно фривольный вид. Я игриво подмигнул Тиму и тот, заржав, отскочил в сторону. Чтобы не испытывать судьбу я скинул рубашку. Впрочем, жарко было даже в одних штанах, но от них я не отказался и с радостью натянул — не хотелось бы напугать ни в чем не виноватую Марфу Петровну, если она внезапно вернется домой и обнаружит голого парня. Хотя, сомневаюсь, что эту женщину может что-то так просто смутить.
Щеголяя в новых штанах, я направился в гостиную, и, как всегда, тормознул около стенки с нишами, в которых стояло множество деревянных статуэток, резных шкатулок и фигурок из мутного стекла. Меня всегда привлекала некая загадочность этих старых предметов, от них словно веяло силой, магией и загадками. Я ткнул пальцем в предмет, который появился тут недавно — я его не видел раньше. Забавная штуковина, с множеством висящих на нем трубочек, они тихонько задребезжали от моего прикосновения, ударяясь друг о друга. Звук, отразившийся в моей голове, был подобен скрежету ногтями по доске, или по стеклу. Очень громкий скрежет и он почему-то усиливался. У меня заложило уши, я с силой зажал их. Какая мерзость!
Тим лишь скривился, придержал рукой странную конструкцию и она резко смолкла.
— Что это? Раньше не видел.
— Гадость какая-то, и звучит также гадостно, — парень брезгливо махнул рукой, — бабуля недавно купила в лавке старьевщика в столице, когда ездила проведать родителей. Ты же знаешь, она любит разные старинные штуки. Если они в придачу странные или уродливые, то бабулиному счастью нет предела. А эта еще и называется паршиво — колокола преисподней.
Я хмыкнул, оценив фантазию автора и рассматривая вещицу.
— Жуть. Зачем оно?
Страница 23 из 50
