Я существую там, где тебя нет. Я там, где меня не видно, и я смогу наблюдать за тобой. Я с тобой, но не принадлежу тебе и не подчиняюсь. Я следую за тобой так близко, что от моего дыхания у тебя по спине бегут мурашки, на голове шевелятся волосы, но шагов ты моих не услышишь. Я чувствую, как у тебя расширяются зрачки и от страха бегают глаза. Я кормлюсь твоей душой, живу у тебя дома и сплю на твоей кровати, но ты об этом даже не догадываешься.
185 мин, 36 сек 7004
— Я откуда знаю? Может им демонов вызывают? — сделав страшное лицо и скрючив пальцы Тимка потянулся к моей шее и зарычал, но потом вдруг спокойно сказал, — Оно не рабочее, там детали не хватает, так что мы не узнаем.
— Да ладно, вроде все детали на месте. Звенело оно, по крайней мере, просто отвратительно.
— Не может быть! — друг вытаращился на меня.
— Эй, ты чего! Свое же сказочки испугался? — Я засмеялся но, не смотря на недавнее безразличие, Тим подскочил и начал вертеть тарахтелку со всех сторон. На лицо легла тень тревоги.
— Смотри, на всех крючках есть трубочки. Все на месте.
— Странно…
— Да ладно, что тут такого? Обрадуешь Марфу Петровну, что оно само «починилось».
— Нет. Раньше оно точно было сломано, не хватало детали, — парень явно огорчился, и я с удивлением заметил, что обычно беззаботное лицо друга выглядит донельзя по-взрослому и озабоченно. Ладно бы эта безделица сломалась, а то наоборот, все на месте и работает, а он переживает.
— Ладно, забудь. Глупости все это. Какое нам дело до этих штуковин, да? — он заглянул мне в глаза, так близко, что я даже слегка отпрянул.
— Сань, идем спать. Поздно уже.
— Ну да, я уже еле на ногах стою.
Свет погас и мы, Тим в своей комнате, а я в гостиной на диване, перекинувшись еще парой ничего не значащих предложений, смолкли. Вскоре я услышал посапывание друга, но сам никак не мог заснуть, хотя недавно едва не валился с ног, и думал о своем. Еще через промежуток времени я услышал как Тим тихо завет меня, но поддавшись некоему порыву, притворился спящим. Через минуту друг на цыпочках прошмыгнул мимо меня, на мгновение задержавшись у изголовья дивана. На меня повеяло теплом. Резко захотелось спать и, уже почти провалившись в сон, я машинально отметил, как щелкнул замок, а затем закрылась за ним входная дверь.
На этот раз вместо кошмара мне приснилось нечто странное и непонятное.
Я шел по знакомым улочкам города и не узнавал их. Воздух в превратился в воду, и я с некоторым недоумением, но довольно легко вдыхал его, чтобы потом со свистом выдохнуть. Всюду, куда проникал мой взгляд, я наблюдал перекошенные здания, и они были смяты, словно картонные коробки. Все утратило реальные цвета и приобрело красный, зловещий оттенок. Деревья стояли без листьев, а стволы стали прозрачными, внутри них то и дело вспыхивали яркие красные и едва заметные желтые искры. Я брел по пустынным улицам, вглядываясь в окна домов, витрины магазинов и вместо отражения на меня смотрела безликая фигура в капюшоне. Я смотрел туда, где должны быть мои глаза и чувствовал дикую ярость и ненависть, направленную на самого себя. Сделав шаг вперед, я почти прикоснулся к своему отражению, почувствовал внутри себя чуждое ликование и… отвлекся.
Все звуки стихли и лишь с центра города, от Стены, звучала едва слышимая, приятная песня. Ярость никуда не делась, но я почувствовал, как она недовольным зверем забилась куда глубоко и затихла.
Как по наитию я свернул с намеченного пути и побрел к источнику звука, но чем ближе я подходил, тем сильнее становилось сопротивление воздуха, а источник звука совсем не становился громче, будто двигался вместе со мной.
Но мне очень нужно было туда, я не понимал почему, но знал, что это очень важно. Я прорывался сквозь загустевший воздух, крупицы силы испарялись, словно дым. Последние шаги отозвались резкой болью во всем теле, я протянул руки словно в мольбе, и кожа на них вспыхнула, начала гореть огнем. Затравленно я смотрел как обугливаются и скрючиваются на моих руках пальцы, как с них капают черные капли крови и падают на засыпанную серым пеплом землю и складываются в слова: «ОТКРОЙ СВОЙ РАЗУМ».
У людей, что теряют сознание, темнеет в глазах, все сужается до единственной светлой точки, у меня же все залило белым светом, и последнее, что я увидел, прежде чем отключился, было неизвестное существо, с белой, как мел кожей. На его бледном лице ярким пятном выделялся огромный закрытый глаз, а губы непрестанно шептали: «БОРИСЬ!».
Кожу жгло огнем, но почему-то только на лице, перед глазами мелькали красные и белые точки, тело было мокрое и закостенело от холода.
Я подскочил словно ошпаренный, но голова закружилась, ноги предательски подкосились, и меня боком повело в сторону, я сделал несколько неуверенных шагов и упал на колени. Думаю, своим пируэтом я дал бы фору любой балерине в пачке. Только был я в дурацких пижамных штанах, на улице, около Стены, по щиколотку утонув в траве, в которой словно жемчуг, в лучах восходящего солнца блестели крупные капли росы. Штаны промокли, и я промерз до самых печенок. На голый торс прилипла земля, листья и отпечатались пара веточек. Картина происходящего была настолько сюрреалистична, что на некоторое время я завис и полностью перестал ощущать реальность. Рассматривая утренний пейзаж, я вдруг подумал, что еще ни разу не был в городе так рано и не видел восхода. А что, собственно я тут делаю?
— Да ладно, вроде все детали на месте. Звенело оно, по крайней мере, просто отвратительно.
— Не может быть! — друг вытаращился на меня.
— Эй, ты чего! Свое же сказочки испугался? — Я засмеялся но, не смотря на недавнее безразличие, Тим подскочил и начал вертеть тарахтелку со всех сторон. На лицо легла тень тревоги.
— Смотри, на всех крючках есть трубочки. Все на месте.
— Странно…
— Да ладно, что тут такого? Обрадуешь Марфу Петровну, что оно само «починилось».
— Нет. Раньше оно точно было сломано, не хватало детали, — парень явно огорчился, и я с удивлением заметил, что обычно беззаботное лицо друга выглядит донельзя по-взрослому и озабоченно. Ладно бы эта безделица сломалась, а то наоборот, все на месте и работает, а он переживает.
— Ладно, забудь. Глупости все это. Какое нам дело до этих штуковин, да? — он заглянул мне в глаза, так близко, что я даже слегка отпрянул.
— Сань, идем спать. Поздно уже.
— Ну да, я уже еле на ногах стою.
Свет погас и мы, Тим в своей комнате, а я в гостиной на диване, перекинувшись еще парой ничего не значащих предложений, смолкли. Вскоре я услышал посапывание друга, но сам никак не мог заснуть, хотя недавно едва не валился с ног, и думал о своем. Еще через промежуток времени я услышал как Тим тихо завет меня, но поддавшись некоему порыву, притворился спящим. Через минуту друг на цыпочках прошмыгнул мимо меня, на мгновение задержавшись у изголовья дивана. На меня повеяло теплом. Резко захотелось спать и, уже почти провалившись в сон, я машинально отметил, как щелкнул замок, а затем закрылась за ним входная дверь.
На этот раз вместо кошмара мне приснилось нечто странное и непонятное.
Я шел по знакомым улочкам города и не узнавал их. Воздух в превратился в воду, и я с некоторым недоумением, но довольно легко вдыхал его, чтобы потом со свистом выдохнуть. Всюду, куда проникал мой взгляд, я наблюдал перекошенные здания, и они были смяты, словно картонные коробки. Все утратило реальные цвета и приобрело красный, зловещий оттенок. Деревья стояли без листьев, а стволы стали прозрачными, внутри них то и дело вспыхивали яркие красные и едва заметные желтые искры. Я брел по пустынным улицам, вглядываясь в окна домов, витрины магазинов и вместо отражения на меня смотрела безликая фигура в капюшоне. Я смотрел туда, где должны быть мои глаза и чувствовал дикую ярость и ненависть, направленную на самого себя. Сделав шаг вперед, я почти прикоснулся к своему отражению, почувствовал внутри себя чуждое ликование и… отвлекся.
Все звуки стихли и лишь с центра города, от Стены, звучала едва слышимая, приятная песня. Ярость никуда не делась, но я почувствовал, как она недовольным зверем забилась куда глубоко и затихла.
Как по наитию я свернул с намеченного пути и побрел к источнику звука, но чем ближе я подходил, тем сильнее становилось сопротивление воздуха, а источник звука совсем не становился громче, будто двигался вместе со мной.
Но мне очень нужно было туда, я не понимал почему, но знал, что это очень важно. Я прорывался сквозь загустевший воздух, крупицы силы испарялись, словно дым. Последние шаги отозвались резкой болью во всем теле, я протянул руки словно в мольбе, и кожа на них вспыхнула, начала гореть огнем. Затравленно я смотрел как обугливаются и скрючиваются на моих руках пальцы, как с них капают черные капли крови и падают на засыпанную серым пеплом землю и складываются в слова: «ОТКРОЙ СВОЙ РАЗУМ».
У людей, что теряют сознание, темнеет в глазах, все сужается до единственной светлой точки, у меня же все залило белым светом, и последнее, что я увидел, прежде чем отключился, было неизвестное существо, с белой, как мел кожей. На его бледном лице ярким пятном выделялся огромный закрытый глаз, а губы непрестанно шептали: «БОРИСЬ!».
Кожу жгло огнем, но почему-то только на лице, перед глазами мелькали красные и белые точки, тело было мокрое и закостенело от холода.
Я подскочил словно ошпаренный, но голова закружилась, ноги предательски подкосились, и меня боком повело в сторону, я сделал несколько неуверенных шагов и упал на колени. Думаю, своим пируэтом я дал бы фору любой балерине в пачке. Только был я в дурацких пижамных штанах, на улице, около Стены, по щиколотку утонув в траве, в которой словно жемчуг, в лучах восходящего солнца блестели крупные капли росы. Штаны промокли, и я промерз до самых печенок. На голый торс прилипла земля, листья и отпечатались пара веточек. Картина происходящего была настолько сюрреалистична, что на некоторое время я завис и полностью перестал ощущать реальность. Рассматривая утренний пейзаж, я вдруг подумал, что еще ни разу не был в городе так рано и не видел восхода. А что, собственно я тут делаю?
Страница 24 из 50
