Темные Холмы

Волосы на голове зашевелились. Я, неизвестно как, оказался в часе ходьбы от дома, полуголый, в дурацких пижамных штанах с подмигивающими паровозиками, без гроша в кармане, и жутко перепуганный. Проверил карманы в надежде обнаружить мобильный, заранее осознавая бесполезность этой затеи. Я никогда не спал с телефоном в кармане. Оглядываясь, быстро зашагал в сторону дома, но потом передумал и заспешил к Тиму. Не хватало еще заявиться в таком виде домой, перепугать мать, а друг точно поможет разобраться. Если он, конечно, еще не заметил моей пропажи и не поднял на уши весь город. Он такой, он может, но скорее всего не станет.

На улице надрывали голоса всевозможные птички, радуясь теплому лету и скорым воробьиным ночам. Солнышко уже пекло макушку, слепило глаза, но почему-то совсем не грело тело. Босые ноги больно кололо мелкими камешками, но я упорно не обращал на это внимания. Обхватив себя руками, я ускорил шаг, боязливо озираясь по сторонам в страхе встретить кого-то из знакомых. Меня потряхивало от ужаса и неизвестности, я никак не мог понять, что происходит. Но на пути встретились лишь пара заспанных дворников проводивших меня погасшим, безразличным взглядом. Видимо не могли понять, то ли я псих, то ли их еще не покинула воскресная белочка.

Уже во дворе друга, на входе в подъезд меня догнал Тим. Я сильно удивился, увидев его не выходящим из дому, а наоборот, бегущим к нему.

— Алекс, ты сума сошел? Где тебя носило? — друг подскочил, схватил меня за плечи руками, и начал трясти. — Я чуть не чокнулся, когда увидел, что тебя нет. Двери закрыты, все вещи лежат на месте, даже кроссовки, а ты исчез! Ты что, через балкон выпрыгнул?

Он продолжал меня трясти, его лицо было покрыто красными пятнами и потное, словно он только вернулся с пробежки. И от него ощутимо веяло жаром, от чего я почувствовал себя еще более замерзшим.

— Если ты продолжишь меня трясти, я точно ничего не скажу.

Он остановился, но не отпустил мое плечо, словно боясь, что я исчезну. Глаза зло блестели, рот перекошен. Я отшатнулся пораженный его выражением лица.

— Ты чего?

— Черт тебя дери! Я испугался. Испугался так, как никогда в жизни. Я за тебя отвечаю!

Меня, конечно, тронула такая забота со стороны друга, но не порадовала, а наоборот напугала. Он должен был встретить меня, увидеть, что я цел, и начать прикалываться. Говорить, что я придурок, страдающий лунатизмом, который воет на луну и отныне он будет приковывать меня ночью наручниками к кровати. Но Тим был зол, предельно собран, и… сильно напуган. Уже второй раз я наблюдал как этот обычно веселый и беззаботный парень превращается в серьезного типа, с не по годам взрослыми глазами, и от этой перемены в старом добром Тимофее мне стало еще страшней.

Мы бы так долго стояли и таращились друг на друга, я в недоумении, а Тим настороженно и оценивающе, как к подъезду подъехало такси, и оттуда в обнимку вывалилась пьяная парочка студентов, живущие этажом ниже. Мы быстро ретировались. Гулявшие всю ночь ребята вряд ли обратили на нас особое внимание, но нам, как добрым и порядочным школьникам не хотелось с ними сталкиваться.

В квартире друга было по-прежнему пусто.

— А где бабуля?

— Уже ушла. — Тим начал пошел на кухню заваривать чай, я же прошмыгнул в ванную.

— В такую рань?

— Не пытайся уйти от темы. Я все еще жду ответа.

Я промолчал. Щелкнул бойлер в душе, и на меня потекли теплые струи воды, смывая грязь и отогревая замерзшее тело. Уже несколько дней как наступило лето, по утрам все еще было очень холодно, и в низовье стекал весь туман. Хоть бы легкие не простудить. Я согрелся только минут через двадцать. Еще столько же мне понадобилось, чтобы привести себя в порядок и на кухню явился не то чтобы бодрый, но хоть немного посвежевший и похожий на цивилизованного человека.

Тим молча налил мне кофе, подсунул тарелку с грубо сделанными бутербродами «а-ля мужской вариант» и воззрился на меня с таким лицом, словно я как минимум похитил его любимую бабушку.

— Шего уштавилшя? — спросил я с набитым ртом. Аппетит проснулся зверский. Мне показалось, что я не ел целую вечность. А у друга он видимо совсем пропал. Его кофе давно остыл и стоял нетронутым.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Кроме того, что я проснулся валяясь в траве под Стеной, не помня как туда попал? Нет, ничего.

— Я все еще жду ответа.

Я психанул. Вскочив, я с истеричными нотками в голосе проорал, что думаю по поводу его намеков, и куда он может засунуть свои подозрения, и что не могу понять, почему это вдруг мой лучший друг смотрит на меня как на врага народа, и в чем-то подозревает.

— Вместо того чтобы подбодрить меня, ты ведешь себя как придурок! — продолжал орать я, — Ты хоть понимаешь, что я пережил, проснувшись непонятно где? Я даже не знаю, как там очутился, как я вообще вышел из квартиры? Ничего не помню!