Темные Холмы

— Второй погибший был не столь щепетилен в денежных вопросах, или специально не стал отмечать покупку в своем журнале. Но в его личном блокноте есть запись, где он отметил, что приобрел «Колокола преисподней» и«Позвонить Марфуше». Жутко звучит, не правда ли? — она хмыкнула, — Там же я нашла его фото с барышней, видимо той самой Марфушей, и она держит эту штуку в руках. Музыку ветра в лавке мы не нашли, значит, он ее продал этой женщине, и мне почему-то кажется, что она в опасности. Что это за вещица такая?

Марченко задумчиво откинулся на спинку стула и скосил глаза на третью фотографию, что так и лежала перевернутая на столе. Помощница проследила за его взглядом и протянула ему фото.

— А это — с первого места преступления. Но… Мне это кажется немного надуманным.

В тот день, когда они впервые приехали в Молнегорск на место преступления, Наталья тщательно все сфотографировала, даже зеркало. Тогда они подумали, что на нем отразился какой-то блик, или визуальная аномалия, но в свете последних событий оно приобрело знакомые очертания.

Получается, та парочка пришла в здание за Стеной с музыкой ветра и умерла. Курочкин бродил поблизости и нашел ее, скрыв этот факт от полиции, потом продал. И тоже умер. Купивший её антиквар перепродал вещицу своему знакомому, а тот, в свою очередь, продал её некой неизвестной женщине. Двое из последних троих также умерли. Возможно, женщина вскоре к ним присоединится.

— Невероятно. Как все странно, — пробормотал следователь, — слишком много белых пятен. Но связь очевидна. Ты просто молодец, Наташа, — похвалил девушку начальник, и она радостно улыбнулась, — Теперь мы хотя бы знаем, что именно искать.

Молнегорск.

Когда в душе я отмылся от грязи и крови, смог увидеть, что руки хоть изранены, но смерть мне точно не грозит. Вызывали сомнения лишь четыре глубоких раны поперек груди, и не ясно, сам я себя так оцарапал, или какая-то другая неведомая сила. Но и они были не смертельны, хотя начали здорово саднить, как только я их заметил. До этого я их вообще не чувствовал.

Ногти частично были на месте, кончики пальцев сильно ободраны, и выглядело все это так, словно я пытался открыть что-то или куда-то залезть лишь с помощью голых рук, что изначально было плохой идеей. Это было чертовски больно.

В комнате я распечатал дезинфицирующее средство и искупал в нем пальцы, едва не закричав от усилившейся боли. Перетерпев, я налепил на них пластырь и, глядя на руки, усмехнулся. Вспомнилась мамина подруга из Турции, которая красила хной ногти и обматывала их тряпочками, чтобы добиться более стойкого эффекта.

Раны на груди я не рискнул заклеить пластырем, поэтому просто замазал их медицинским клеем, который жег не хуже спирта но, по крайней мере, это должно защитить от заражения.

До утра я снова не сомкнул глаз, и лишь когда хлопнула дверь за мамой, что ушла на работу, я забылся тревожным сном, который почти сразу прервался из-за звонка. Подхватившись, я наугад ткнул пальцем в кнопку приема вызова и, зашипев от боли, едва не выронил телефон. И тут услышал крик:

— Сашка, ну ты и козел!

— Что!? — прохрипел я в трубку не своим голосом. Ничего не соображая я собрал мысли в кучу, и понял, что это голос Наты.

— Эй, что с твоим голосом? Заболел что ли? — голос девушки немного смягчился, но ласковей не стал, и она снова накинулась на меня, — Слушай, ты чего Юльчика кинул!?

Меньше всего на свете мне сейчас хотелось разбираться с девчачьими проблемами, а точнее с тем, что они считали за проблему.

— Слушай, Наташ, — в трубке недовольно запыхтели, одноклассница жутко не любила, когда ее звали иначе чем Ната, но промолчала, — да, я жутко и смертельно болен, зол и неадекватен, и еще я нифига не понимаю, что у тебя за претензии ко мне?

— Ты зачем так поступил? — опять задала странный вопрос Ната, — свалил со своим Тимом с вечеринки на скорости света…

— С Тимом? — некрасиво перебил я девушку, — Он вчера ушел вместе со мной? Вообще во сколько мы ушли? С нами еще кто-то бы? Где сейчас Тим? — вопросы сыпались с меня как из рога изобилия.

— Да плевала я на твоего Тима! Что ты употребляешь, что ничего не помнишь? — вспылила девушка, — Ты с Юльчиком зачем расстался? Она вчера пол ночи проплакала!

А вот это что-то новое.

— Вообще-то я с ней не встречаюсь, и ты, как ее лучшая подруга, должна прекрасно об этом знать. Она меня сколько лет динамила, а? А тут резко воспылала любовью? Ты меня за идиота держишь? — настроение из категории «очень плохое» переместилось в категорию«смертельно опасное для окружающих», — может, поделишься, что за коварный план вы придумали от безделья?

Пыхтение в трубке все усиливалось, я напряг слух, услышал яростное перешептывание, борьбу и закончился разговор просто потрясающим выпадом:

— Ну ты и дурак!