Фандом: Изумрудный город. Беллиорцы устраивают в Ранавире диверсию за диверсией, а с Ильсором творится что-то странное.
90 мин, 2 сек 15723
«А если ты кого-то убьёшь? — ехидно прошептал голос. — А так уйдёшь — и он останется жив»…
«Я иду спать!» — разозлился Ильсор.
В кабинете генерала было темно. Он забрался в кресло и стал смотреть за окно. Отсюда не был виден Сириус, и от этого делалось ещё страшнее, чем раньше.
То, что не веришь никому из поработителей, — естественно; то, что не веришь своему народу, можно пережить, но как не верить самому себе и ежеминутно ждать от себя зла? Потеря контроля — это был кошмар, и рядом с этим кошмаром Ильсор жил уже много лет. Теперь он сбылся, и так, как нельзя было ожидать.
Надежда в нём всё ещё жила. Что может знать только он сам и никто другой? Ильсор думал недолго. Он стащил с генеральского стола лист бумаги и ручку и написал по-арзакски: «Кто ты?» Лист он положил себе на колени, рискуя, что кто-то увидит, но этот риск казался ничтожным по сравнению с тем, которому он подвергался и без этого.
Болело не до конца зажившее плечо, горели царапины на руках и лице. Зная, что до утра он не сможет ничего залечить, Ильсор даже не стал их трогать. Им овладело чувство безнадёжности и равнодушия. Он устроил голову в ладонях и стал смотреть в окно.
О самоубийстве он не думал, приберегая его на крайний случай. Конечно, лучше умереть, чем прожить жизнь рабом, но некоторые поступки уже невозможно исправить. Он думал о том, что его злобная ипостась проявилась не случайно. Много лет он не позволял себе испытывать злость или как-то вредить менвитам, пусть даже и по мелочам. Втайне он даже гордился — совсем чуть-чуть — своим высоким нравственным обликом, а теперь оказалось, что ненависть никуда не делась, она всё время была в нём, накапливалась и наконец превратилась в его уродливого антагониста. Почему же так произошло? Ильсору был хорошо знаком постоянный страх разоблачения, но он не мог точно определить, что понимается под эмоциональным насилием, и не помнил насилия ни физического, ни тем более сексуального.
«То, что ты чего-то не помнишь — не значит, что этого не было», — подсказал внутренний голос. Ильсор испугался ещё больше.
Он проснулся рано утром, когда ещё не занялся рассвет, и первым делом бросился искать давешний листок. Листка нигде не было. Наконец Ильсор догадался проверить карманы комбинезона. Листок нашёлся в одном из них, сложенный вчетверо. С ужасом Ильсор развернул его и под своей записью прочёл чужую: «Не знаю, кто ты, но не вздумай мне мешать! Право на месть священно».
«Идиот! — едва не закричал Ильсор, но потом понял, что вторая личность его не услышит. — Какая ещё месть?!»
Он внимательно изучил написанное. Почерк был похож на его собственный, но немного отличался шириной и наклоном букв. Впрочем, что там почерк — кто ещё мог написать ответ на его родном языке?
Ильсор не стал уничтожать бумажку, а спрятал её обратно в карман, как будто сталкивал ещё один камень вслед набирающей силу лавине.
Первым делом поутру он помчался проведать «Диавону». Теперь, когда он не мог попасть внутрь, а вокруг корабля стояли часовые, он был за неё спокоен.
Он возвращался, пока что не чуя опасности, но во дворе замка столкнулся с Лон-Гором. Казалось, тот ждал его специально, только притворяясь, что идёт по своим делам. Ильсор загодя уткнулся взглядом в землю, поклонился и хотел прошмыгнуть мимо, но врач остановил его:
— Как ваше плечо?
— Спасибо, всё хорошо, — пробормотал Ильсор, ощущая под ногами зыбучую смертоносную почву.
Однако Лон-Гор не спешил хватать его и тащить к генералу.
— У вас лицо расцарапано, — почти с нежностью заметил он.
Это был провал, и Ильсор мужественно вскинул голову, чтобы встретить его лицом к лицу.
Он ожидал наткнуться на колдовской взгляд, лишающий воли, но не наткнулся. Его собственное отражение в зеркальных очках Лон-Гора выглядело взъерошенным и несчастным. Колдовство было спрятано надёжно.
— Если хотите, зайдите ко мне сегодня вечером, — добавил Лон-Гор. — Попробуем с этим что-нибудь сделать.
Ильсор присел на ступеньку, глядя ему вслед: ноги подкосились.
День прошёл как в тумане. Часы исправно пищали каждые десять минут, но чаще всего он просто не смотрел на них, не желая знать заранее, что успел натворить ещё бед. Кажется, он всё-таки провалился один раз, внезапно обнаружив себя у вертолётов, но, к счастью, альтернативная личность выключилась раньше, чем успела что-то сделать.
За обедом кусок не лез в горло, после обеда Ильсор подумал, что нужно опять навестить раненого, но опомнился и всё оставшееся время обходил лазарет по широкой дуге.
— Что-то ты даже отвечаешь невпопад! — рассердился генерал. Ильсор в этот момент затачивал ему карандаши.
— Простите… — повинился он. — Я, кажется, заболел…
— Ну так и иди в лазарет, — раздражённо сказал Баан-Ну, пододвигая к себе свою склеенную рукопись. — Не порть мне настроение! Тем более — вдруг ты заразный?
— Слушаюсь, — ответил Ильсор.
«Я иду спать!» — разозлился Ильсор.
В кабинете генерала было темно. Он забрался в кресло и стал смотреть за окно. Отсюда не был виден Сириус, и от этого делалось ещё страшнее, чем раньше.
То, что не веришь никому из поработителей, — естественно; то, что не веришь своему народу, можно пережить, но как не верить самому себе и ежеминутно ждать от себя зла? Потеря контроля — это был кошмар, и рядом с этим кошмаром Ильсор жил уже много лет. Теперь он сбылся, и так, как нельзя было ожидать.
Надежда в нём всё ещё жила. Что может знать только он сам и никто другой? Ильсор думал недолго. Он стащил с генеральского стола лист бумаги и ручку и написал по-арзакски: «Кто ты?» Лист он положил себе на колени, рискуя, что кто-то увидит, но этот риск казался ничтожным по сравнению с тем, которому он подвергался и без этого.
Болело не до конца зажившее плечо, горели царапины на руках и лице. Зная, что до утра он не сможет ничего залечить, Ильсор даже не стал их трогать. Им овладело чувство безнадёжности и равнодушия. Он устроил голову в ладонях и стал смотреть в окно.
О самоубийстве он не думал, приберегая его на крайний случай. Конечно, лучше умереть, чем прожить жизнь рабом, но некоторые поступки уже невозможно исправить. Он думал о том, что его злобная ипостась проявилась не случайно. Много лет он не позволял себе испытывать злость или как-то вредить менвитам, пусть даже и по мелочам. Втайне он даже гордился — совсем чуть-чуть — своим высоким нравственным обликом, а теперь оказалось, что ненависть никуда не делась, она всё время была в нём, накапливалась и наконец превратилась в его уродливого антагониста. Почему же так произошло? Ильсору был хорошо знаком постоянный страх разоблачения, но он не мог точно определить, что понимается под эмоциональным насилием, и не помнил насилия ни физического, ни тем более сексуального.
«То, что ты чего-то не помнишь — не значит, что этого не было», — подсказал внутренний голос. Ильсор испугался ещё больше.
Он проснулся рано утром, когда ещё не занялся рассвет, и первым делом бросился искать давешний листок. Листка нигде не было. Наконец Ильсор догадался проверить карманы комбинезона. Листок нашёлся в одном из них, сложенный вчетверо. С ужасом Ильсор развернул его и под своей записью прочёл чужую: «Не знаю, кто ты, но не вздумай мне мешать! Право на месть священно».
«Идиот! — едва не закричал Ильсор, но потом понял, что вторая личность его не услышит. — Какая ещё месть?!»
Он внимательно изучил написанное. Почерк был похож на его собственный, но немного отличался шириной и наклоном букв. Впрочем, что там почерк — кто ещё мог написать ответ на его родном языке?
Ильсор не стал уничтожать бумажку, а спрятал её обратно в карман, как будто сталкивал ещё один камень вслед набирающей силу лавине.
Первым делом поутру он помчался проведать «Диавону». Теперь, когда он не мог попасть внутрь, а вокруг корабля стояли часовые, он был за неё спокоен.
Он возвращался, пока что не чуя опасности, но во дворе замка столкнулся с Лон-Гором. Казалось, тот ждал его специально, только притворяясь, что идёт по своим делам. Ильсор загодя уткнулся взглядом в землю, поклонился и хотел прошмыгнуть мимо, но врач остановил его:
— Как ваше плечо?
— Спасибо, всё хорошо, — пробормотал Ильсор, ощущая под ногами зыбучую смертоносную почву.
Однако Лон-Гор не спешил хватать его и тащить к генералу.
— У вас лицо расцарапано, — почти с нежностью заметил он.
Это был провал, и Ильсор мужественно вскинул голову, чтобы встретить его лицом к лицу.
Он ожидал наткнуться на колдовской взгляд, лишающий воли, но не наткнулся. Его собственное отражение в зеркальных очках Лон-Гора выглядело взъерошенным и несчастным. Колдовство было спрятано надёжно.
— Если хотите, зайдите ко мне сегодня вечером, — добавил Лон-Гор. — Попробуем с этим что-нибудь сделать.
Ильсор присел на ступеньку, глядя ему вслед: ноги подкосились.
День прошёл как в тумане. Часы исправно пищали каждые десять минут, но чаще всего он просто не смотрел на них, не желая знать заранее, что успел натворить ещё бед. Кажется, он всё-таки провалился один раз, внезапно обнаружив себя у вертолётов, но, к счастью, альтернативная личность выключилась раньше, чем успела что-то сделать.
За обедом кусок не лез в горло, после обеда Ильсор подумал, что нужно опять навестить раненого, но опомнился и всё оставшееся время обходил лазарет по широкой дуге.
— Что-то ты даже отвечаешь невпопад! — рассердился генерал. Ильсор в этот момент затачивал ему карандаши.
— Простите… — повинился он. — Я, кажется, заболел…
— Ну так и иди в лазарет, — раздражённо сказал Баан-Ну, пододвигая к себе свою склеенную рукопись. — Не порть мне настроение! Тем более — вдруг ты заразный?
— Слушаюсь, — ответил Ильсор.
Страница 12 из 25
