Фандом: Изумрудный город. Беллиорцы устраивают в Ранавире диверсию за диверсией, а с Ильсором творится что-то странное.
90 мин, 2 сек 15724
Прежде чем идти, он посидел некоторое время, спрятавшись между стеной замка и приснопамятными кустами. Это создавало иллюзию, будто он в безопасности: периодически мимо кто-нибудь проходил, но его не замечали.
Когда солнце коснулось верхушек леса, он собрался с духом и пошёл, перед этим проверив, с ним ли его карманный ножичек — другого оружия не было.
— Войдите, — ответил Лон-Гор на его робкий стук.
Ильсор вошёл, закрыл дверь и прижался к ней спиной, ещё не зная, сунулся ли сдуру в капкан, или ему всё же ничего не грозит. Лон-Гор отложил «Клиническую психиатрию» и потянулся за зеркальными очками. Ильсор наблюдал с ужасом, близким к священному. Куда там принесённые ботинки! Сейчас творилось кое-что куда более дикое! Колдовской взгляд скрылся за стёклами.
— Минуту, — сказал Лон-Гор, поднимаясь. — Я проверю больного.
Ильсор без разрешения сунулся за ним в палату — тревога за своего пересилила. Обожжённый строитель лежал весь в бинтах, только глаза растерянно хлопали на вошедших. Лон-Гор помахал над ним своим сканером и, видимо, остался доволен результатом.
— Пойдёмте, — сказал он Ильсору, который предусмотрительно отступил обратно в кабинет. У того возникло странное ощущение: оба они знали, кто виноват в диверсиях, но при этом Лон-Гор вёл себя так, будто он пришёл лечить царапины.
Секретности Ильсор не удивился, но, увидев комнату, в которую, как вор, залез вчера, едва не покраснел.
— Садитесь так, как вам удобно. — Лон-Гор показал на кресло и отошёл, чтобы плотно закрыть окно. Ильсор устроился на краешке, прямой, как струна, и сложил руки на коленях.
— Как вам удобно, — повторил Лон-Гор и посмотрел на него — из-за очков понятно не было, но показалось, что с укоризной.
Ильсор, не отрывая от него взгляда исподлобья, стащил ботинки и забрался в кресло с ногами, сжался и обхватил колени. Лон-Гор пододвинул стул и уселся напротив него, приготовив блокнот. Расстояние между ними не было ни большим, ни маленьким, ровно таким, чтобы не нервировать.
— Вы можете рассказать всё, что помните?
Вздохнув, Ильсор сделал вид, будто собирается с мыслями. Он не хотел лгать, нет, его ждало нечто гораздо более трудное: нужно было сказать одну часть правды, утаив другую.
— Несколько дней назад я обнаружил себя в подвале, — заговорил он, тщательно следя, чтобы не сболтнуть лишнего. — Я не помнил, как туда попал и зачем, но решил, что это господин генерал отдал мне такой приказ. Выбраться из подвала мне помог штурман Кау-Рук. Он же и привёл меня к вам. О ночи, проведённой в лазарете, я не помню ровным счётом ничего, я был уверен, что спал.
Лон-Гор делал стремительные пометки в блокноте.
— Потом меня несколько удивило, что мой господин не спросил у меня отчёта о подвале, однако я решил, что с тех пор это уже перестало быть важным. И потом, ему виднее. — Ильсор испугался, что переигрывает с раболепием, и продолжил:
— Затем, когда я был на вертолётной площадке, я удивился, что так быстро наступило обеденное время, но подумал, что просто заработался и ничего не заметил. Я ничего не помнил о том, как пересолил суп: мне казалось, что я только заглянул на кухню с приказом, а потом чуть задержался, чтобы сделать бутерброд. Куда я пошёл дальше, я тоже не могу вспомнить, но, судя по тому, что была разорвана рукопись генерала, — к нему в кабинет. Когда стало известно о диверсиях, я пребывал в полной уверенности, что нам вредят беллиорцы, и искал способы защититься от них. Следующей ночью я проснулся… в подвале.
Лон-Гор ничем не выдал своего удивления. Ильсор выдержал паузу, потёр виски.
— Я уже слышал предположение о том, что это подозрительно, что я всегда оказывался на месте преступления незадолго до того, как результат диверсии становился очевиден, но не придавал этому значения. Но подвал заставил меня по-новому посмотреть на все события: я не помнил, кто отдал мне приказ идти в подвал и отдавал ли вообще. Я решил проверить свою догадку и стал тщательно следить за временем…
Он закрыл лицо руками, стараясь показать свой ужас и боль. Актёрствовать тут почти не требовалось, они так переживал все это заново.
— Когда был взрыв… — прошептал он. — За некоторое время до взрыва… У меня куда-то пропали двадцать минут. Теперь я понимаю, что делал в это время. Хорошо, что никто не погиб…
Ильсор перевёл дух.
— После всего этого я понял, что это не гипноз, а психическое расстройство. Поэтому я…
— Вы залезли ко мне в комнату, — безжалостно подсказал Лон-Гор.
— Извините… — прошептал Ильсор, опуская взгляд. — Я был очень напуган и боялся за «Диавону». Я ведь знаю, как испортить её так, чтобы починить было невозможно… И потом… стало понятно, что я не справлюсь без вашей помощи… Я преступник и осознаю свою вину.
— Ну вот что, хватит, — строго сказал Лон-Гор. — Преступник вы или нет, это решать суду. А если вы действительно страдаете психическим заболеванием, то никакого суда и быть не может.
Когда солнце коснулось верхушек леса, он собрался с духом и пошёл, перед этим проверив, с ним ли его карманный ножичек — другого оружия не было.
— Войдите, — ответил Лон-Гор на его робкий стук.
Ильсор вошёл, закрыл дверь и прижался к ней спиной, ещё не зная, сунулся ли сдуру в капкан, или ему всё же ничего не грозит. Лон-Гор отложил «Клиническую психиатрию» и потянулся за зеркальными очками. Ильсор наблюдал с ужасом, близким к священному. Куда там принесённые ботинки! Сейчас творилось кое-что куда более дикое! Колдовской взгляд скрылся за стёклами.
— Минуту, — сказал Лон-Гор, поднимаясь. — Я проверю больного.
Ильсор без разрешения сунулся за ним в палату — тревога за своего пересилила. Обожжённый строитель лежал весь в бинтах, только глаза растерянно хлопали на вошедших. Лон-Гор помахал над ним своим сканером и, видимо, остался доволен результатом.
— Пойдёмте, — сказал он Ильсору, который предусмотрительно отступил обратно в кабинет. У того возникло странное ощущение: оба они знали, кто виноват в диверсиях, но при этом Лон-Гор вёл себя так, будто он пришёл лечить царапины.
Секретности Ильсор не удивился, но, увидев комнату, в которую, как вор, залез вчера, едва не покраснел.
— Садитесь так, как вам удобно. — Лон-Гор показал на кресло и отошёл, чтобы плотно закрыть окно. Ильсор устроился на краешке, прямой, как струна, и сложил руки на коленях.
— Как вам удобно, — повторил Лон-Гор и посмотрел на него — из-за очков понятно не было, но показалось, что с укоризной.
Ильсор, не отрывая от него взгляда исподлобья, стащил ботинки и забрался в кресло с ногами, сжался и обхватил колени. Лон-Гор пододвинул стул и уселся напротив него, приготовив блокнот. Расстояние между ними не было ни большим, ни маленьким, ровно таким, чтобы не нервировать.
— Вы можете рассказать всё, что помните?
Вздохнув, Ильсор сделал вид, будто собирается с мыслями. Он не хотел лгать, нет, его ждало нечто гораздо более трудное: нужно было сказать одну часть правды, утаив другую.
— Несколько дней назад я обнаружил себя в подвале, — заговорил он, тщательно следя, чтобы не сболтнуть лишнего. — Я не помнил, как туда попал и зачем, но решил, что это господин генерал отдал мне такой приказ. Выбраться из подвала мне помог штурман Кау-Рук. Он же и привёл меня к вам. О ночи, проведённой в лазарете, я не помню ровным счётом ничего, я был уверен, что спал.
Лон-Гор делал стремительные пометки в блокноте.
— Потом меня несколько удивило, что мой господин не спросил у меня отчёта о подвале, однако я решил, что с тех пор это уже перестало быть важным. И потом, ему виднее. — Ильсор испугался, что переигрывает с раболепием, и продолжил:
— Затем, когда я был на вертолётной площадке, я удивился, что так быстро наступило обеденное время, но подумал, что просто заработался и ничего не заметил. Я ничего не помнил о том, как пересолил суп: мне казалось, что я только заглянул на кухню с приказом, а потом чуть задержался, чтобы сделать бутерброд. Куда я пошёл дальше, я тоже не могу вспомнить, но, судя по тому, что была разорвана рукопись генерала, — к нему в кабинет. Когда стало известно о диверсиях, я пребывал в полной уверенности, что нам вредят беллиорцы, и искал способы защититься от них. Следующей ночью я проснулся… в подвале.
Лон-Гор ничем не выдал своего удивления. Ильсор выдержал паузу, потёр виски.
— Я уже слышал предположение о том, что это подозрительно, что я всегда оказывался на месте преступления незадолго до того, как результат диверсии становился очевиден, но не придавал этому значения. Но подвал заставил меня по-новому посмотреть на все события: я не помнил, кто отдал мне приказ идти в подвал и отдавал ли вообще. Я решил проверить свою догадку и стал тщательно следить за временем…
Он закрыл лицо руками, стараясь показать свой ужас и боль. Актёрствовать тут почти не требовалось, они так переживал все это заново.
— Когда был взрыв… — прошептал он. — За некоторое время до взрыва… У меня куда-то пропали двадцать минут. Теперь я понимаю, что делал в это время. Хорошо, что никто не погиб…
Ильсор перевёл дух.
— После всего этого я понял, что это не гипноз, а психическое расстройство. Поэтому я…
— Вы залезли ко мне в комнату, — безжалостно подсказал Лон-Гор.
— Извините… — прошептал Ильсор, опуская взгляд. — Я был очень напуган и боялся за «Диавону». Я ведь знаю, как испортить её так, чтобы починить было невозможно… И потом… стало понятно, что я не справлюсь без вашей помощи… Я преступник и осознаю свою вину.
— Ну вот что, хватит, — строго сказал Лон-Гор. — Преступник вы или нет, это решать суду. А если вы действительно страдаете психическим заболеванием, то никакого суда и быть не может.
Страница 13 из 25
