Фандом: Изумрудный город. Беллиорцы устраивают в Ранавире диверсию за диверсией, а с Ильсором творится что-то странное.
90 мин, 2 сек 15725
Ильсор шмыгнул носом, почти не играя роль. Было страшно на всю жизнь оказаться запертым где-нибудь в статусе опасного психа. Наверное, страшнее, чем прожить остаток жизни рабом.
— Лучше ответьте на вопросы, — велел Лон-Гор. — Быстро, без раздумий. Провалы в памяти были раньше?
— Нет…
— Как часто вы испытываете ненависть?
— Что?
Ненависти Ильсор не испытывал, как ни пытался, наверное, экономил силы для постоянного притворства. Или просто не в природе арзаков было кого-то ненавидеть.
— Я не испытываю ненависти… — проговорил он.
Лон-Гор всем своим видом выразил недоверие.
— Да неужели? — иронично спросил он, но тут же махнул рукой: — Хотя что это я…
Ильсор убедился, что его игра вполне достоверна. Конечно, какая ненависть может быть у раба, который забыл о том, что когда-то был свободным?
— А вы что думаете? — робко спросил он. — Что это может быть такое?
Лон-Гор отвернулся, сверкнув зеркальными очками, и ненадолго задумался.
— Вы же понимаете, что я не могу поставить диагноз только с ваших слов, — ответил он. — Нужно провести исследование, а это довольно затруднительно. Фактически мне придётся всё время находиться рядом с вами, чтобы отследить появления второй личности, если они будут…
— Вы мне не верите! — догадался Ильсор, похолодев.
— В это сложно поверить. Расстройство личности — слишком редкое заболевание. Пока что я склоняюсь к постороннему злому умыслу. Вам приказали — вы делаете.
— Я не могу иначе,? заверил Ильсор.
— С другой стороны, кто и зачем? Позлить генерала и посеять в лагере хаос?
Ильсор поёрзал в кресле. То, что он придумал, ему не нравилось.
— А если вы сейчас прикажете мне вспомнить, кто приказал всё это натворить?
— Если бы всё было так просто, — вздохнул Лон-Гор. — Допустим, вам приказали всё забыть, я прикажу вспомнить… Что будет?
— Плохо будет, — кивнул Ильсор, уставившись в одну точку. — Вы с самого начала меня подозревали?
— Нет. Только после рукописи. В невидимых беллиорцев я не слишком верю, а вот в слугу, которого часовые пропустят везде, вполне. А после книги, которая осталась у меня на столе, просто сложил два и два. Даже не удивился, когда увидел на вас царапины.
— Спасибо за… за… -Ильсор замялся.
— Великодушие? — подсказал Лон-Гор. — Никакого великодушия, исключительно исследовательский интерес. Всё же такая неизученная тема…
Ильсор хотел ему поверить и не смог.
— Вы часто испытываете приступы тревоги? — неожиданно спросил Лон-Гор.
— Тревоги? Я бы скорее назвал это паникой…
— Так, значит, они были?
— Да…
— При каких обстоятельствах?
— В подвале, — сознался Ильсор. — В первый раз я сначала не боялся, а потом что-то произошло, и… — Он изобразил напряжённый взгляд, как будто вспоминая. — На меня словно стало что-то давить. Там высокие стены, очень темно и может показаться, что кто-то прячется в темноте. А во второй раз я вообще бежал оттуда сломя голову, хотя за мной никто не гнался.
— Вы там кого-то видели?
— Нет… только штурмана, когда он меня вытаскивал.
— Но ощущали чужое присутствие?
— Да…
— Кто бы это мог быть?
— Крыса, — не задумываясь, ответил Ильсор. — Гигантская.
— Гигантская крыса, — повторил Лон-Гор, снова сделав пометку в блокноте.
— Я подумал, что раз замок принадлежал великану, то и крысы там такие же, — объяснил Ильсор. — Я понимаю, что это плод моей фантазии…
— Прежде всего это симптом.
— Симптом чего?
— Возможно, всё же раздвоения личности. Некоторые признаки действительно налицо. С другой стороны, это вполне может быть стресс и общее эмоциональное и физическое истощение.
Ильсор выпрямился в кресле и с обидой заявил:
— Я не имею права жертвовать интересами экспедиции ради собственного комфорта!
— Да, поэтому давайте вы загремите с нервным истощением в карантин! — рассердился Лон-Гор и тут же задумался. — А что, это идея…
— Зачем в карантин? — растерялся Ильсор.
— А как я вас ещё буду изучать, чтобы никто не помешал?
Это прозвучало несколько зловеще, и Ильсор поёжился. Он представил, что будет с арзаками без его присутствия, и обеспокоился.
— Короче говоря, пока вы не увидите своими глазами эту злобную личность, вы мне не поверите, — сказал он.
— Разумеется, нет.
— И что вы будете с ней делать, если она явится?
Лон-Гор пожал плечами:
— Налаживать контакт, что же ещё?
— Мне кажется, она не захочет…
— Вот и посмотрим. Уверены, что всё мне рассказали?
Давящий взгляд Ильсор почувствовал даже сквозь стёкла очков и поспешно закивал:
— Конечно. Если вспомню ещё что-то, тоже расскажу. А что вы скажете генералу?
— Что вы заболели и что я вас изолирую, чтобы вы никого не заразили, больше ему знать не нужно.
Ильсор кивнул. Только что он сообразил, что спокойно задавал вопросы, причём без разрешения, и задумался, не сделал ли Лон-Гор какие-то выводы. Но тот никак этого не показывал, а может, даже не обратил внимания, считая, что при обсуждении болезни можно отбросить условности.
— А зачем… зачем вам эти очки? — робко спросил Ильсор.
— Лучше ответьте на вопросы, — велел Лон-Гор. — Быстро, без раздумий. Провалы в памяти были раньше?
— Нет…
— Как часто вы испытываете ненависть?
— Что?
Ненависти Ильсор не испытывал, как ни пытался, наверное, экономил силы для постоянного притворства. Или просто не в природе арзаков было кого-то ненавидеть.
— Я не испытываю ненависти… — проговорил он.
Лон-Гор всем своим видом выразил недоверие.
— Да неужели? — иронично спросил он, но тут же махнул рукой: — Хотя что это я…
Ильсор убедился, что его игра вполне достоверна. Конечно, какая ненависть может быть у раба, который забыл о том, что когда-то был свободным?
— А вы что думаете? — робко спросил он. — Что это может быть такое?
Лон-Гор отвернулся, сверкнув зеркальными очками, и ненадолго задумался.
— Вы же понимаете, что я не могу поставить диагноз только с ваших слов, — ответил он. — Нужно провести исследование, а это довольно затруднительно. Фактически мне придётся всё время находиться рядом с вами, чтобы отследить появления второй личности, если они будут…
— Вы мне не верите! — догадался Ильсор, похолодев.
— В это сложно поверить. Расстройство личности — слишком редкое заболевание. Пока что я склоняюсь к постороннему злому умыслу. Вам приказали — вы делаете.
— Я не могу иначе,? заверил Ильсор.
— С другой стороны, кто и зачем? Позлить генерала и посеять в лагере хаос?
Ильсор поёрзал в кресле. То, что он придумал, ему не нравилось.
— А если вы сейчас прикажете мне вспомнить, кто приказал всё это натворить?
— Если бы всё было так просто, — вздохнул Лон-Гор. — Допустим, вам приказали всё забыть, я прикажу вспомнить… Что будет?
— Плохо будет, — кивнул Ильсор, уставившись в одну точку. — Вы с самого начала меня подозревали?
— Нет. Только после рукописи. В невидимых беллиорцев я не слишком верю, а вот в слугу, которого часовые пропустят везде, вполне. А после книги, которая осталась у меня на столе, просто сложил два и два. Даже не удивился, когда увидел на вас царапины.
— Спасибо за… за… -Ильсор замялся.
— Великодушие? — подсказал Лон-Гор. — Никакого великодушия, исключительно исследовательский интерес. Всё же такая неизученная тема…
Ильсор хотел ему поверить и не смог.
— Вы часто испытываете приступы тревоги? — неожиданно спросил Лон-Гор.
— Тревоги? Я бы скорее назвал это паникой…
— Так, значит, они были?
— Да…
— При каких обстоятельствах?
— В подвале, — сознался Ильсор. — В первый раз я сначала не боялся, а потом что-то произошло, и… — Он изобразил напряжённый взгляд, как будто вспоминая. — На меня словно стало что-то давить. Там высокие стены, очень темно и может показаться, что кто-то прячется в темноте. А во второй раз я вообще бежал оттуда сломя голову, хотя за мной никто не гнался.
— Вы там кого-то видели?
— Нет… только штурмана, когда он меня вытаскивал.
— Но ощущали чужое присутствие?
— Да…
— Кто бы это мог быть?
— Крыса, — не задумываясь, ответил Ильсор. — Гигантская.
— Гигантская крыса, — повторил Лон-Гор, снова сделав пометку в блокноте.
— Я подумал, что раз замок принадлежал великану, то и крысы там такие же, — объяснил Ильсор. — Я понимаю, что это плод моей фантазии…
— Прежде всего это симптом.
— Симптом чего?
— Возможно, всё же раздвоения личности. Некоторые признаки действительно налицо. С другой стороны, это вполне может быть стресс и общее эмоциональное и физическое истощение.
Ильсор выпрямился в кресле и с обидой заявил:
— Я не имею права жертвовать интересами экспедиции ради собственного комфорта!
— Да, поэтому давайте вы загремите с нервным истощением в карантин! — рассердился Лон-Гор и тут же задумался. — А что, это идея…
— Зачем в карантин? — растерялся Ильсор.
— А как я вас ещё буду изучать, чтобы никто не помешал?
Это прозвучало несколько зловеще, и Ильсор поёжился. Он представил, что будет с арзаками без его присутствия, и обеспокоился.
— Короче говоря, пока вы не увидите своими глазами эту злобную личность, вы мне не поверите, — сказал он.
— Разумеется, нет.
— И что вы будете с ней делать, если она явится?
Лон-Гор пожал плечами:
— Налаживать контакт, что же ещё?
— Мне кажется, она не захочет…
— Вот и посмотрим. Уверены, что всё мне рассказали?
Давящий взгляд Ильсор почувствовал даже сквозь стёкла очков и поспешно закивал:
— Конечно. Если вспомню ещё что-то, тоже расскажу. А что вы скажете генералу?
— Что вы заболели и что я вас изолирую, чтобы вы никого не заразили, больше ему знать не нужно.
Ильсор кивнул. Только что он сообразил, что спокойно задавал вопросы, причём без разрешения, и задумался, не сделал ли Лон-Гор какие-то выводы. Но тот никак этого не показывал, а может, даже не обратил внимания, считая, что при обсуждении болезни можно отбросить условности.
— А зачем… зачем вам эти очки? — робко спросил Ильсор.
Страница 14 из 25
