Тёмные подвалы

Не раздеваясь, он забрался под одеяло и свернулся калачиком. Его трясло. Он чуть не умер сегодня, чуть не убил себя своими руками. Смерть, наверное, похожа на тёмный подвал, в подвале он уже был, почему же так тянет назад… Горло и грудь что-то мучительно сдавливало; Ильсор подумал, что успел нанести себе смертельный удар, а всё дальнейшее было его предсмертным бредом, милосердным утешением, слабой имитацией того, чего он уже давно был лишён, — поддержки и доверия. Наконец он смог заплакать.

Слёзы принесли облегчение, но страх не ушёл насовсем. Вытерев глаза рукавом, Ильсор улёгся поудобнее и стал размышлять. Впервые он серьёзно заглянул в будущее и впервые он не знал, что его ждёт. Довериться кому-то означало частично потерять контроль над ситуацией, но что делать, если он и так уже почти утратил дееспособность? Если вторая личность проснётся в неподходящий момент, то в лучшем случае все поймут, что он сумасшедший, в худшем — его будут судить как преступника. Потом он подумал, что на всякий случай кто-нибудь из арзаков должен знать, что у них есть союзники, и с горечью продолжил мысль: возможно, и они сочтут его предателем. Кто же после такого поверит хоть одному менвиту? А сам он верил? Пришлось признать, что нет.

Несмотря ни на какие слова и дела, он ещё не мог довериться кому бы то ни было. Для этого нужно время, а времени у них мало. Сколько можно поддерживать миф об инфекции? Его мысли путались, усталость побеждала, наконец он задремал.

— Мы в патовом положении, — заявил Ильсор Лон-Гору в обед. Сон, как всегда, помог привести мысли в порядок. Так уже бывало: когда он проектировал «Диавону», несколько раз идеи приходили во сне. — Я недееспособен, и неизвестно, когда приду в норму. Через некоторое время вам придётся меня выпускать, и тут может вырваться вторая личность, всё пойдёт прахом. Не выпускать тоже нельзя, это вызовет подозрения, постепенно правда выплывет.

Лон-Гор выслушал его со вниманием.

— У нас есть временной промежуток примерно в неделю, чтобы вас вылечить, — согласился он, — но это невозможно, на сведение воедино двух личностей требуются годы.

Было ясно, что он хочет сказать. Ильсор помедлил, хмурясь, но иного выхода тоже не нашёл.

— Помните, вы спросили у меня разрешения, а я не успел ответить ни да, ни нет? Так вот, отвечаю — да.

— Спасибо, — серьёзно ответил Лон-Гор. — Полагаю, можно будет приступить уже сегодня вечером.

Он ещё раз оглядел Ильсора, как будто догадался о слезах.

— Думаете, гипноз поможет? — поспешил тот его отвлечь.

— Понятия не имею, — признался Лон-Гор, — но попробовать нужно, всё же такой потрясающий случай… Извините.

Ильсор фыркнул.

— Не извиняйтесь, я сам такой же. Для вас это вызов, для меня таким вызовом стала «Диавона»… К чему я должен быть готов?

— К чему угодно. — Лон-Гор посерьёзнел.

Рассмотрев своё отражение в очках, Ильсор нашёл его несколько более уверенным, чем сегодня утром.

— Ну да, — протянул он. — В конце концов, я сам себя знаю лучше, получается, и ту сторону себя тоже должен знать?

— Здесь сложнее, это не совсем вы. Точнее, совсем не вы…

— Это как если из одного семечка вырастут два разных дерева, — понял Ильсор. — Так не бывает, конечно, но… — Он задумался. — Говорите, он испытывает только ненависть? И как, по-вашему, я могу сказать ему, что… в общем, что это плохо для него же? Это если я встречусь с ним лицом к лицу? А если нет?

— Теперь я понимаю, — произнёс Лон-Гор. — Моя задача — помочь вам встретиться, выступить катализатором. Ведь даже если это две разные личности, они находятся в одной физической оболочке, и я подозреваю, что подсознание у них одно. Можно сказать, что эти два дерева произрастают на одной почве. Доказать это, конечно, почти невозможно…

— Так гипноз позволяет подсознательному стать сознательным? А если будет только хуже? Мало ли что у меня в подсознании? — встревожился Ильсор. Он вспоминал то, что вытворял, пока действовала его злая личность, и находил в себе и желание причинять другим боль, и радость от чужих страданий.

— У всех нас в подсознании много чего интересного, — заметил Лон-Гор.

— Больше всего мне стыдно за тот рисунок, — выдавил Ильсор. — Правда, очень стыдно…

— Да ладно вам, это всего лишь отражение примитивных инстинктов, вот сломанный вертолёт гораздо страшнее!

Немного приободренный, Ильсор дождался вечера, промаявшись от скуки. Он хотел поближе познакомиться с «Клинической психиатрией», но Лон-Гор не позволил.

— А потом я буду убеждать вас в том, что вы не больны шизофренией и аутизмом одновременно? — иронично спросил он. — Лучше думайте о чём-нибудь хорошем.