Тёмные подвалы

— А может и не ждать до Рамерии, камней в пустыне и здесь хватает, — хладнокровно подтвердил штурман. — И да, рабство мне никогда не нравилось, и гипнозом я не пользуюсь.

Ильсор вдохнул и выдохнул.

— Я, кажется, начинаю понимать… — прошептал он. — Решили переметнуться в оппозицию?

— Ничего я не решил! Мне просто интересно, чем всё это кончится.

— А ещё у вас свои понятия о справедливости… — припомнил Ильсор когда-то кем-то сказанное. Больше он не стал давить: оказалось, Кау-Рук довольно болезненно реагирует на попытки разобраться в его мотивах.

— А вы? — Он обернулся к Лон-Гору. Тот всё ещё держал опустевший стакан, словно пытаясь найти что-то на дне.

— Словам я предпочту поступок, — туманно ответил он, встал и направился к этажерке.

Ильсор и Кау-Рук смотрели, как Лон-Гор вытаскивает с одной из полок несколько книг подряд. За книгами появилась папка, которая была спрятана в глубине.

— Что это? — спросил штурман.

Папка легла Ильсору на колени, и он потеребил завязки, размышляя, может ли открыть.

— Если содержание этой папки станет известно, это будет стоить мне карьеры, а возможно, и жизни, — невозмутимо пояснил Лон-Гор. — Это исследования гипноза, ориентированные на поиск средства против него. Распечатал сегодня утром, просмотрите — потом я всё уничтожу, останется только зашифрованный файл.

— Исследования гипноза? — с надеждой спросил Ильсор. — Получилось?

— Пока нет… Я ищу научное решение проблемы, которую нельзя объяснить и описать научно.

Открыв папку, Ильсор поворошил спрятанные в ней листы: графики, расчёты, аналитические данные.

— Теперь у вас есть оружие против меня, — продолжил Лон-Гор. — Под гипнозом вы воспроизведёте это всё до мельчайших деталей.

Ильсор медленно кивнул, поднял голову и невидящим взглядом уставился в противоположную стену.

— Так значит, мы теперь вроде как…

— Повязаны?

— Мы революционный комитет?

— Мне больше нравится думать о нас как о революционном комитете. — Ильсор с опаской взглянул на Лон-Гора. — Но это вы сказали, не я.

— У революционного комитета должен быть манифест и план действий, — иронично подсказал Кау-Рук.

— Можно без манифеста? — содрогнулся Ильсор. — И… постойте, какой план? У меня не было никакого плана!

— А что у вас было? — поинтересовался Лон-Гор.

— Ну… надежда.

— Надежда была у ваших соотечественников, — отрезал Кау-Рук. — А у вас не было и того.

Ильсор промолчал, закусив губы. Жестоко, но правда.

— Ладно, — сдался он и вопросительно посмотрел на Лон-Гора. — Вы полагаете, он должен знать?

Тот неопределённо пожал плечами, оставляя это на откуп самому Ильсору.

— Хорошо. Видите ли, у меня есть ещё одна тайна. Подумайте, хотите ли вы иметь дело с психически нездоровым человеком?

Нахмурившись, штурман оглядел его всего, как будто желая удостовериться, что это шутка.

— Я не заметил ничего…

— И не заметите, пока не познакомитесь с другой стороной. У него раздвоение личности, — сказал Лон-Гор, решив не тянуть с признанием очевидного. — Так что в карантине он вовсе не из-за гриппа.

— Раздвоение личности? — переспросил Кау-Рук. — Это когда не помнишь, что делал, а потом оказывается…

Он осёкся. На его лице появилось понимание, потом — изумление.

— Так это были вы! — наконец произнёс он. Ильсор отвернулся, ему опять стало стыдно. — Вы! Суп! Ангар! Вертолёты-то за что?

— Я не по своей воле, — виновато пробормотал Ильсор. — И в подвал ходил тоже… не совсем я.

— Так что если он вдруг набросится на вас, чтобы убить, будьте уверены, это вторая личность.

— И она очень злая, — добавил Ильсор. — Так что лучше держитесь от меня подальше.

Штурман явно не поверил. Ничего, поверит, когда увидит собственными глазами.

— Если совсем честно, — сказал Лон-Гор, когда волевым решением прервал первое заседание «революционного комитета» и отвёл Ильсора обратно в карантин, — я теперь думаю, что должен был догадаться и раньше. Кое-что на верхних полках в лазарете уцелело, в самой глубине, это выдавало рост. Видимо, стул вы подставлять не стали.

— А как же я открыл дверь? — шёпотом спросил Ильсор.

— Проволочные колечки, на которых крепилась штора. Отмычку вы сделали из них.

Ильсор кивнул, хотел поблагодарить за ясность и за честность, но у него не повернулся язык. Тяжело опустившись на койку, он посмотрел снизу вверх. Ему было плохо, он хотел попросить о помощи, но не мог этого сделать, а ещё больше ему хотелось остаться в одиночестве. Лон-Гор как будто понял его желание и не стал задерживаться.

Посидев немного и бессмысленно посмотрев на дверь, Ильсор стал стаскивать ботинки, и это ему удалось не с первой попытки. Пальцы ослабели и не слушались, опять он предавал самого себя, в который раз. Привыкнув, что тело работает как не ломающийся механизм, сложно принять, что оно может предать так или иначе.