Фандом: Изумрудный город. Беллиорцы устраивают в Ранавире диверсию за диверсией, а с Ильсором творится что-то странное.
90 мин, 2 сек 15733
Ильсор честно старался. Он думал о зелёных беллиорских лесах и о забавных птицах, которые словно переговаривались друг с другом, перелетая с ветки на ветку. Думал он и о пещерах под замком, о каменных столбах, слабо поблескивающих в свете фонаря. На всём этом лежала печать счастья и покоя. Если бы вырваться из лагеря, да кто ему даст? И потом — вдруг страна только кажется гостеприимной, а на самом деле таит в себе множество опасностей? Но ведь здесь живут люди и строят города и деревни, с чего бы ей быть опасной?
Он не позволял себе вспоминать о Рамерии, боясь, что затоскует и не сможет как следует сосредоточиться, когда потребуется.
В назначенное время Ильсор забрался в уже знакомое кресло и привычно сжался. Только сейчас он сообразил, что папка с запрещённой работой не может окончательно убедить его довериться, он сможет поверить только после того, как выйдет отсюда в здравом уме и по собственной воле. А если не выйдет? Бежать поздно, дверь заперта, да и поймать легко…
Он бросил затравленный взгляд исподлобья, чтобы посмотреть, что делает Лон-Гор. Тот вручил ему плед — слабая защита, но хоть какая-то. Стараясь не поддаваться панике, Ильсор набросил плед на плечи и вцепился в края. Поздно, поздно, слишком поздно, раньше нужно было думать, на что соглашаешься… Он согласился на то, что мучило его в кошмарах в первые годы рабства. И сейчас настало время встретиться со своим страхом. Слишком многое из привычной жизни заканчивалось в последнее время.
За окном садилось солнце и слышались голоса, при желании можно было представить, что это обычный день и нет ничего страшного, но Лон-Гор уже снял очки. От звука, с которым они легли на столешницу, Ильсор вздрогнул и инстинктивно опустил голову.
— Смотрите мне в глаза.
Это не было похоже на обычный приказ, какие менвиты раздавали по сто раз на дню, ни вежливостью, ни мягкостью тона, но от этого не становилось менее страшно.
— Я не могу… — простонал Ильсор, глядя в пол. Он был готов отказаться от лечения, только бы угроза лишения воли не нависала над ним больше ни минуты. — Я не могу, отпустите меня, пожалуйста…
— Я давно мог бы поработить вас по-настоящему, если бы захотел, — сказал Лон-Гор. Таким тоном, наверное, полагается разговаривать с опасными сумасшедшими или с маленькими детьми, когда те не хотят глотать горькую пилюлю. — Не бойтесь, смотрите в глаза, я не сделаю ничего плохого.
Ильсор посмотрел, превозмогая себя, и ещё успел пожалеть, но было поздно. Он знал, как притягательны глаза избранников, а теперь убедился ещё раз. Он сидел, не в силах пошевелиться, и с каждым мгновением ему становилось всё легче и легче. Не надо было ни о чём мучительно думать и что-то предпринимать, он растворялся в чужой воле, мягкой и сильной; ей хотелось покориться, и наконец он сдался.
Эта чужая воля подталкивала его куда-то, и вот Ильсор увидел, что стоит у входа в подвал замка. Подвал был знаком, ступени тоже, и он начал спускаться вниз. Свет фонаря метался по стенам, но в подвале не было ни крыс, ни летучих мышей, и постепенно тревога ушла, уступив место уверенности и беззаботности. Ему приказали, и он шёл, так было нужно, а зачем — он не спрашивал.
Ильсор очнулся у подножия лестницы. Сознание как будто прояснилось, теперь он знал, зачем идёт, и уже не нужна была чужая воля, чтобы он двигался вперёд.
Перед лазом в пещеру он помедлил, а потом с осторожностью стал пробираться вперёд. Рядом из скалы по-прежнему бил ключ, вода падала на камни, чувствовались брызги, попадающие в лицо.
— Эй! — позвал Ильсор, поднимая фонарь повыше. — Эй, ты здесь?
Он пошёл дальше, осматривая всё, что попадалось на пути. Шаги и звуки его голоса разносились под сводами, но он и не думал прятаться.
— Я знаю, что ты здесь, — говорил он, — не бойся, выходи, я тебя не трону, я хочу с тобой познакомиться…
Понимая, что эти слова можно истолковать в угрожающем смысле, Ильсор пытался найти другие и не мог. Он звал, мешая два языка, уговаривал не бояться, напевал колыбельные и всё это время продвигался дальше, обшаривая пещеру. Уже показался каменный лес, Ильсор обошёл один столб, потом другой, потом запутался, с какой стороны подошёл, и внезапно выскочил прямо на нишу, идеально подходящую для убежища.
В нише что-то белело, и у Ильсора сердце ушло в пятки, когда он понял, что нашёл того, кого искал.
Очень медленно он приблизился. Сидящий в нише не шевелился, только в свете фонаря изредка сверкали глаза. Ильсор опустился на корточки. Теперь они могли бы пожать друг другу руки, если бы захотели, но чем дольше Ильсор всматривался в выступающее из мрака лицо, тем более жутко ему становилось. Это лицо повторяло его собственные черты, но в гипертрофированно уродливой форме, как будто кто-то ставил перед собой задачу создать злобную пародию на его внешность. В огромных глазах таилась злоба, чёрные волосы были растрёпаны и свалялись колтунами, рот то и дело кривился. Ильсор не удивился бы, если бы обнаружил там звериные клыки.
— Привет, — тихо произнёс он. — Я давно тебя искал.
Он не позволял себе вспоминать о Рамерии, боясь, что затоскует и не сможет как следует сосредоточиться, когда потребуется.
В назначенное время Ильсор забрался в уже знакомое кресло и привычно сжался. Только сейчас он сообразил, что папка с запрещённой работой не может окончательно убедить его довериться, он сможет поверить только после того, как выйдет отсюда в здравом уме и по собственной воле. А если не выйдет? Бежать поздно, дверь заперта, да и поймать легко…
Он бросил затравленный взгляд исподлобья, чтобы посмотреть, что делает Лон-Гор. Тот вручил ему плед — слабая защита, но хоть какая-то. Стараясь не поддаваться панике, Ильсор набросил плед на плечи и вцепился в края. Поздно, поздно, слишком поздно, раньше нужно было думать, на что соглашаешься… Он согласился на то, что мучило его в кошмарах в первые годы рабства. И сейчас настало время встретиться со своим страхом. Слишком многое из привычной жизни заканчивалось в последнее время.
За окном садилось солнце и слышались голоса, при желании можно было представить, что это обычный день и нет ничего страшного, но Лон-Гор уже снял очки. От звука, с которым они легли на столешницу, Ильсор вздрогнул и инстинктивно опустил голову.
— Смотрите мне в глаза.
Это не было похоже на обычный приказ, какие менвиты раздавали по сто раз на дню, ни вежливостью, ни мягкостью тона, но от этого не становилось менее страшно.
— Я не могу… — простонал Ильсор, глядя в пол. Он был готов отказаться от лечения, только бы угроза лишения воли не нависала над ним больше ни минуты. — Я не могу, отпустите меня, пожалуйста…
— Я давно мог бы поработить вас по-настоящему, если бы захотел, — сказал Лон-Гор. Таким тоном, наверное, полагается разговаривать с опасными сумасшедшими или с маленькими детьми, когда те не хотят глотать горькую пилюлю. — Не бойтесь, смотрите в глаза, я не сделаю ничего плохого.
Ильсор посмотрел, превозмогая себя, и ещё успел пожалеть, но было поздно. Он знал, как притягательны глаза избранников, а теперь убедился ещё раз. Он сидел, не в силах пошевелиться, и с каждым мгновением ему становилось всё легче и легче. Не надо было ни о чём мучительно думать и что-то предпринимать, он растворялся в чужой воле, мягкой и сильной; ей хотелось покориться, и наконец он сдался.
Эта чужая воля подталкивала его куда-то, и вот Ильсор увидел, что стоит у входа в подвал замка. Подвал был знаком, ступени тоже, и он начал спускаться вниз. Свет фонаря метался по стенам, но в подвале не было ни крыс, ни летучих мышей, и постепенно тревога ушла, уступив место уверенности и беззаботности. Ему приказали, и он шёл, так было нужно, а зачем — он не спрашивал.
Ильсор очнулся у подножия лестницы. Сознание как будто прояснилось, теперь он знал, зачем идёт, и уже не нужна была чужая воля, чтобы он двигался вперёд.
Перед лазом в пещеру он помедлил, а потом с осторожностью стал пробираться вперёд. Рядом из скалы по-прежнему бил ключ, вода падала на камни, чувствовались брызги, попадающие в лицо.
— Эй! — позвал Ильсор, поднимая фонарь повыше. — Эй, ты здесь?
Он пошёл дальше, осматривая всё, что попадалось на пути. Шаги и звуки его голоса разносились под сводами, но он и не думал прятаться.
— Я знаю, что ты здесь, — говорил он, — не бойся, выходи, я тебя не трону, я хочу с тобой познакомиться…
Понимая, что эти слова можно истолковать в угрожающем смысле, Ильсор пытался найти другие и не мог. Он звал, мешая два языка, уговаривал не бояться, напевал колыбельные и всё это время продвигался дальше, обшаривая пещеру. Уже показался каменный лес, Ильсор обошёл один столб, потом другой, потом запутался, с какой стороны подошёл, и внезапно выскочил прямо на нишу, идеально подходящую для убежища.
В нише что-то белело, и у Ильсора сердце ушло в пятки, когда он понял, что нашёл того, кого искал.
Очень медленно он приблизился. Сидящий в нише не шевелился, только в свете фонаря изредка сверкали глаза. Ильсор опустился на корточки. Теперь они могли бы пожать друг другу руки, если бы захотели, но чем дольше Ильсор всматривался в выступающее из мрака лицо, тем более жутко ему становилось. Это лицо повторяло его собственные черты, но в гипертрофированно уродливой форме, как будто кто-то ставил перед собой задачу создать злобную пародию на его внешность. В огромных глазах таилась злоба, чёрные волосы были растрёпаны и свалялись колтунами, рот то и дело кривился. Ильсор не удивился бы, если бы обнаружил там звериные клыки.
— Привет, — тихо произнёс он. — Я давно тебя искал.
Страница 20 из 25
