Тени забытых предков

— Я — черниговская княжна. В те времена — конце десятого века князь Владимир решил ввести на Руси христианство. А вводилось оно — огнём и мечём. Из Киева прибыла дружина, чтобы проследить за уничтожением идолов. А кто отдаст своих богов без боя? Я помню ту ночь, как сейчас: горели языческие святилища. Люди вышли с мечами на улицы. Отец велел закрыть меня в палатах, но я связала простыни и спустилась из окна терема, а затем — стены цитадели. Когда я добежала до Болдиной горы, на её вершине уже рубили вырезанного из дуба Перуна. Лестница на гору была усеяна телами киевлян и моих соплеменников. У подножья ещё сражались. Я схватила чей-то меч и бросилась на ненавистных дружинников. Нам удалось окружить и перебить их. Пока с горы не подоспело подкрепление. Меня ранили в живот. Я лежала пару минут в беспамятстве. Когда очнулась — рядом никого уже не было. Из раны хлестала чёрная кровь, я поняла, что пробита печень. Такие раны смертельны. У меня оставалось ещё несколько минут. Зажимая рану, я встала в полный рост и взмолилась Треглаву: Перуну, Святовиту и Сварогу. «Дайте мне силу, чтобы карать негодяев вечно — правителей, ради ничтожной выгоды топчущих веру своих подданных. И бояр, которые видят только свою выгоду, которые давно уже отреклись от своего народа, и открывших неприступные ворота приспешникам проклятого князя!» Но они молчали. И тогда я обратилась к Велесу:«Хозяин Нави! Вспомни, что ты — покровитель моего рода! Неужели и ты отвернёшься от своей дочери в такую минуту?!». С безоблачного неба ударила молния прямо мне в грудь. И я стала той, кто сейчас стоит перед тобой. Я обратилась в чёрного волка и с удвоенной энергией набросилась на предателей веры предков.

— Под утро я вернулась в Детинец. Стража разбегалась при виде меня. Мой сарафан был пробит в сотнях мест — там, где в волчью шкуру впивались жала стрел. Князь, увидев меня, побледнел, как полотно. «Доча», — произнёс только он. «Что, отсиделся в палатах, отдал вероотступникам своих людей и богов? Знаешь — я люблю тебя, отец. И негоже детям судить своих родителей. Но бывает, что это сделать больше просто некому».

— Последнему князю Чёрного града насыпали огромный курган. Я подожгла погребальный костёр на его вершине и долго стояла, глядя на языки пламени, лизавшие черты самого дорогого для меня человека.

— Я отомстила Владимиру только через двадцать шесть лет. Ему служили колдуны, способные защитить его от меня. Смешно — он так и не поверил в христианского бога. Он просто перебил столько людей ради небольшой политической выгоды, ради желанного договора с Византией, скреплённого браком. От моего укуса он занемог и умер.

— Я исколесила всю Русь. Но побороть христианство уже не смогла. Слава моя была столь ужасна, что из летописей изъяли все упоминания о языческом периоде моего родного города и династии. А мой род закончился со смертью отца — у меня не было ни братьев, ни сестёр.

— На протяжении тысячелетия я боролась за родных русских людей и карала забывших о своих обязанностях властьимущих. Не из-за родственных браков европейские монархи страдают гемофилией, эта болезнь — последствие моих кровопусканий, сделанных их предкам.

— В 1917-м я присоединилась к Красной Армии. Это на мои деньги, до поры хранившихся в немецких банках, свершилась Октябрьская революция. В идеях советского коммунизма я видела освобождение своего народа от произвола бояр, ставших зваться капиталистами, и властей. Воображение рисовало мне народное вече и князя, исполняющего его волю. Пусть они зовутся советом и комиссаром — не суть. Красным комиссаром я прошла всю Россию от Петрограда до Дальнего Востока. Аристократам и буржуям пришлось взяться за лопату и зарабатывать на жизнь честным трудом — как простым людям. Затем начался НЭП. Россия процветала, особенно на фоне мирового экономического кризиса, обесценивавшего выдаваемую ежедневно европейским рабочим зарплату уже на следующее утро. Умер Ленин. Сталин хоть и был его соратником, но занимал должность министра культуры. Подняли головы буржуи, предатели зашевелились на своих высоких постах, и я вступила в ряды НКВД. У меня была холодная голова, чистое сердце и горячие от крови врагов народа руки.

Мои глаза затуманились. Я видела сейчас историю своей жизни, намертво переплетённой с судьбой моего народа.

— Я устала… Тысяча лет прошло, — негромко прошептали мои губы.

И тут священник ударил меня в грудь массивным серебряным крестом. Но на его пути уже была моя рука.

— Это я специально сказала, чтобы вывести тебя на чистую воду. Ха! Как я могу устать от жизни, коль не старею? Я как была, так и осталась шестнадцатилетним подростком с его верой в идеалы. И буду им до конца времён. Не тебе, пёс своих хозяёв, завершить мою вечность! Разве можешь ты понять, что значит быть свободным волком?

От креста охваченного моей ладонью валил дым. Пальцы обугливались.