Терновник и перо птицы Рукх

— Непременно! — судя по голосу, портной был счастлив работать не столько из-за получившейся суммы, сколько из-за любви к профессии. — Поймите меня правильно, мсье Грейвз, я обожаю свою работу, но здесь у меня куда меньше заказчиков, чем я рассчитывал. Англичане страшно консервативны. Я с огромным трудом заполучил в клиенты мсье Малфоя, он дал несколько рекомендаций, и с тех пор ко мне потянулись его знакомые… Но мне трудно конкурировать с традициями, — он устало вздохнул.

— Мистер Грейвз… — позвал Криденс. Он стоял у полки с шарфами и держал на ладонях один, насыщенного тёмно-зелёного цвета, отливающего в синеву. — Мистер Грейвз… можно я… можно мне…

Грейвз облокотился на стойку, спрятал улыбку в ладони.

— Элегантный выбор, молодой человек! — одобрил мсье Ле Папийон. — Простите, я сам должен был предложить. Это немного дерзко, но уверен, вам будет к лицу.

— Примерь, — разрешил Грейвз.

Криденс стянул с шеи серый, аккуратно сложил его и набросил на плечи зелёный. Ему и правда было к лицу. Благородный тёмный изумруд был недостаточно ярким, чтобы бросить нездоровый отсвет на лицо, но достаточно насыщенным, чтобы разбавить строгую чёрно-белую гамму.

— Оставьте себе, — растрогался мсье Ле Папийон. — Это подарок.

Криденс замялся. Персиваль был уверен — он выбрал шарф, помня о ночном разговоре, и получить его в подарок от портного было очень неловко.

— Вы слишком добры, — сказал Грейвз и подвинул к себе уже выписанный чек, готовясь поменять сумму. — Может быть, в другой раз. Итак, сколько вместе с шарфом?

Криденс притих, утомлённый событиями и впечатлениями. Он искренне и немного по-детски поблагодарил Грейвза за все подарки. Персиваль поцеловал его в висок, наклонив к себе за затылок, и увёл в маггловский ресторан — он был по горло сыт Диагон-аллеей и её чудесами. За обедом Криденс в основном молчал и тихо улыбался, явно привыкая к новой жизни. Оглядывался всё смелее, сам вспоминал, что нужно держать спину. Грейвз наблюдал за ним и перебирал в голове варианты благодарности, о которой попросит вечером, когда зайдёт, как обычно, поцеловать Криденса перед сном.

В пять часов к ним присоединился Ньют, и они аппарировали в Гленгори.

— Окками живут в гнёздах, на свежем воздухе. В комоде ей неудобно. Мы можем сделать ей дом, который ей понравится, — сказал Ньют.

— Но мистер Грейвз… — начал Криденс.

— Мистер Грейвз — не держатель зверинца, — сказал Персиваль, проходя мимо. — Лучше сделать так, как говорит мистер Саламандер.

Ньют и Криденс устроились на пледе в саду позади дома. Хоуп порхала над плечом мальчика, радуясь свободе и тихо поскрипывая.

— Может быть, мы будем звать друг друга по имени? — предложил Ньют в спину Грейвза. — Я чувствую себя неуютно, будто вы сейчас начнёте меня допрашивать.

Тот остановился, сунув руки в карманы брюк, помедлил и развернулся.

— Хорошо. В этом есть смысл, тем более, раз вы будете здесь частым гостем… Ньютон.

— Спасибо… Персиваль.

Грейвз никак не мог понять, откуда между ними берётся эта неприязнь. Видит Мерлин, он не желал парню зла и вообще был благодарен за то, что тот приютил Криденса у себя. Но что-то всё время подтачивало эту благодарность — то ли ревность, то ли зависть…

Грейвз отошёл от них подальше, сел на скамью у края лужайки, обозначенной изгородью из роз, за которыми давно никто не ухаживал. Они топорщили нестриженые побеги с буро-зелёными листьями, лезли через спинку скамейки. Грейвз положил ногу на ногу, раскрыл на колене «Вредоносные чары» мистера Фламберта.

Здесь были заклинания, о которых он раньше не слышал. Он не собирался повторять той ошибки, из-за которой он проиграл дуэль Гриндевальду: не сумел вовремя среагировать на незнакомое проклятие. Курс подготовки в Дурмштранге включал такое углублённое изучение Тёмных искусств, какое и не снилось американским аврорам. Секреты школы, конечно, выпытать не у кого, но расширить свои знания, чтобы в следующий раз было чем удивить Гриндевальда — а Грейвз не сомневался в том, что новая встреча обязательно состоится — было необходимо.

Он вытащил палочку из рукава и углубился в чтение.

Ньют и Криденс о чём-то болтали — он специально сел так, чтобы не слышать — и возились с какой-то ерундой: один щипал траву под ногами, второй выращивал из одного прутика целое гнездо. Криденс улыбался открыто, не прятал глаза в землю. Ему было легко с Ньютом, он его не боялся. Грейвзу показалось, что в какой-то момент он услышал смех.

Это совершенно точно была ревность. И чудовищная, злобная зависть. Ему приходилось биться, как рыбе об лёд, чтобы вызвать у мальчишки улыбку — а чёртов Саламандер просто приходил, лыбился своим лягушачьим ртом — и Криденс смеялся. Поди тут не посмейся над такой рожей…

Это низко, Персиваль. Даже для тебя слишком низко — проезжаться по чужой внешности.