Терновник и перо птицы Рукх

Мсье Ле Папийон был типичным французом: невысокий, живой, смуглый, кудрявый. Тонкий, как тростинка, с ухоженными усиками над верхней губой. Он говорил по-английски с гортанным акцентом эмигранта, который выучил язык исключительно из вежливости. Никакого готового платья в его ателье не водилось — он работал исключительно на заказ.

Устроившись на мягком диванчике, обитом фиолетовым бархатом, Грейвз поставил Криденса перед собой и листал иллюстрированный каталог моделей.

— Три обычных костюма, — диктовал он, перечисляя номера колдографий. — Один домашний, номер 25 или 37. Не могу выбрать, посмотрим на оба. Один выходной.

— Фрак или смокинг? — деловито уточнил мсье Ле Папийон.

— Смокинг, — Грейвз по-хозяйски скользнул взглядом по Криденсу, который стоял прямо, пока по нему вилась портняжная мерная лента. — Для фрака ещё рановато.

— Пальто?

— Два чёрных.

— Рубашки?

— Две самых простых, две под запонки, одна для смокинга.

— Пуговицы атласные или перламутр?

— Перламутр.

— Перчатки?

— Белые, тёмно-серые и пару чёрных.

Лента скользила по Криденсу, как змейка — по шее, плечам, груди. Тот поднял руку и прижал её пальцем у ключицы. Лента затрепетала и выскользнула. Криденс поймал её за хвост, она опять вырвалась. Он улыбнулся.

Он тыкал в неё пальцем, будто это была какая-то игра, но лента стала проворней и уклонялась. Грейвз смотрел, как Криденс пытается её поймать, и улыбается, думая, что все заняты разговорами и не обращают на него внимания.

Потом он услышал странные тихие звуки. Будто кто-то сдерживал смех. В ателье никого не было, кроме них троих, он сам совершенно точно не смеялся, мсье Ле Папийон был занят списком вещей, оставался только… Криденс?

Криденс игрался с портняжной лентой, как ребёнок. Стоял на месте, тыкая в неё пальцем, и еле слышно хихикал.

— Мистер Грейвз? Что-то ещё? — терпеливо спросил мсье Ле Папийон.

Криденс на мгновение вскинул глаза, испугался, опустил руки по швам. Грейвз понял, что надолго замолчал, заглядевшись на мальчика. Кашлянул.

— Да. Ещё три тёплых пижамы, три летних.

— Ещё?

— Мелочи. Бельё, платки, носки, пару шарфов…

— Мсье Криденс, будьте любезны, поднимите руки, — попросил Ле Папийон, изучая мерки, которые набрасывало перо.

Грейвз поднялся на ноги, отложив толстый каталог. Обошёл Криденса по кругу, положил ладонь между лопаток:

— Выпрямись. Голову выше. Стой прямо…

Он поправил его позу, будто мальчишка был тренировочным големом, на котором надо было отрабатывать атакующие заклинания. Провёл по плечам, по спине, выравнивая ему осанку. Предвкушая свою награду…

— Начнём примерку, — предложил мсье Ле Папийон. Из угла выскользнул занавес и отгородил Криденса от посторонних взглядов.

— Раздевайся, — сказал Грейвз, постаравшись, чтобы прозвучало твёрдо.

— С-совсем? — нерешительно уточнил тот.

— Бельё можешь оставить, — разрешил Грейвз, добавив мысленно — «пока».

Мсье Ле Папийон был мастером своего дела. Полотнища ткани летали под его руками, раскраиваясь и собираясь в рубашки и брюки, схваченные на живую нитку. Он дирижировал хлопком, атласом и шерстью, как оркестром.

— Мсье Криденс, будьте любезны, — он отправил за занавесь брюки и белую сорочку. — Позвольте взглянуть, верно ли я ухватил суть.

— Мне надо это одеть? — раздался нерешительный голос.

— Надеть, Криденс. Да, и прямо сейчас, — сказал Грейвз, прислушиваясь к шуршанию.

Когда оно стихло, занавес отдёрнулся. Великий Мерлин… Криденс стоял босиком, в ослепительно белой рубашке и чёрных брюках.

— Прошу к зеркалу, — сказал мсье Ле Папийон.

— Нет, — велел Грейвз. — Пока никаких зеркал.

Он расправил рубашку на его плечах, сам заправил её в брюки. Развернул мальчишку, критически осматривая крой.

— Здесь немного заузить, — он провёл ладонью по его спине, разглаживая складки, — тут свободнее… рукава чуть короче.

Это был праздник. Это было лучше, чем Рождество. Он вертел Криденса перед собой, разворачивал ему плечи, поднимал голову за подбородок, проходился ладонью по бёдрам. Каждая новая вещь подгонялась по фигуре сразу же, и он тянул руки, будто чтобы проверить, хорошо ли сидит. Криденс смущённо улыбался, краснел, покусывал нижнюю губу. Глаза у него блестели. Грейвз заставлял его переодеваться, придирчиво и жадно разглядывал, так что Криденс смущался ещё сильнее. Мсье Ле Папийон запаковывал каждую вещь в тонкую хрустящую бумагу и складывал в плоскую коробку. Волшебным образом в неё поместился весь гардероб, вещи с плеча Ньюта отправились туда же, на самое дно.

— Мы закончили, — сказал Грейвз.

— Превосходный выбор. Превосходный! Работать с вами было одно удовольствие, — просиял мсье Ле Папийон.

Криденс стоял на маленьком подиуме у ростового зеркала и украдкой разглядывал своё отражение, наклонив голову — строгое длинное пальто с тёмно-серым шарфом, угольно-чёрный костюм с жилеткой, галстук, который Грейвз завязал ему вручную.

— Мы к вам ещё вернёмся, — сказал тот, выписывая чек.