This is my world

Оставалось загадкой, зачем она вообще пришла?

Энни.

Сид снова дал о себе знать, он заглянул ко мне, когда я размышляла, а не пойти ли поохотиться. Топор лежал на положенном месте, и я почти до него дотянулась.

А тут он.

Опять я вздрогнула. Я еще не привыкла, что он снова тут.

— Здорово, — услышала я знакомы голос над головой (ведь я же наклонилась над топором).

Я резко обернулась. Конечно же, Сид стоял у двери, держа руки в карманах.

Я немного начала приходить в себя. Чего его бояться? Кому-кому, а уж мне-то он ничего не сделает.

Осторожно я встала, все еще чувствуя себя не в своей тарелке.

Я заинтересованно на него уставилась.

— А ты все такой же…

— А ты повзрослела. Как жизнь?

Мне стало не по себе, от упоминания о жизни.

Я села на кровать. Сид стал взад-вперед расхаживать по комнате, как это он делал и раньше.

— Не мельтеши, — сказала я.

Он заулыбался. У Сида красивая улыбка. Чего-чего, а этого я никогда не забуду.

— Я опять пошла в школу.

— Зачем тебе это надо? Там слишком много людей.

— Так почему тогда ты рядом ошивался?

— За тобой следил.

Вот это он зря.

— Не заливай!

— Мне нравилось на народ смотреть. Да и хотелось кого-нибудь найти, чтобы знать, что я не один такой в этом мире. Я ж говорил тебе, — вспомнил Сид. — Сколько тебе сейчас?

— Шестнадцать.

— Ну, совсем большая. То есть мы теперь почти ровесники?

— Ага. И это неплохо.

— Я думаю, теперь все пойдет, как надо. Хотя мне все же немного страшновато, не буду скрывать. Не каждый день такое случается.

Джулия Керлвуд:

— Настало время для самого главного. То, с чего все и начало меняться так стремительно. Хотя в этой истории уж слишком много белых пятен (тяжело вздыхает).

Моя дочь дружила с этим парнем и, кажется, ничего дурного это не предвещало. Хотя она и оставалась странной и молчаливой, и про своего приятеля никогда мне ничего не рассказывала, я видела. что ей живется неплохо. А на вид Сид был приличный парень, хоть и немного грозный и мрачный.

Вот только, ни с того ни с сего, его семья решила переехать, и ни куда-то там, а в соседний город. Как не странно, об этом я узнала от своей дочери. «Сид переезжает», — только и сказала она, и больше в этот день я ничего от нее не слышала. Но было невооруженным взглядом видно, что это известие ее, можно сказать, убило.

И мне не давала покоя мысль о том, что она знает гораздо больше, чем я. Хотя, в сущности, что я знала? Но, чтобы там у Тельботов не случилось, я подозревала о том, что моя Анастасия в какой-то степени к этом причастна. Не знаю, откуда у меня была такая уверенность, но вскоре я уже точно об этом знала, хотя мне никто ни о чем не говорил.

А ведь если припомнить — недавно почти неделю она в буквальном смысле у него жила. Как я могла позволить (с другой стороны она не слишком и добивалась моего согласия)? Но если бы наш отец не был бы в то время в запое, проблема бы решилась сама собой. Он бы запретил Энни и мыслить о том, чтобы ночевать у парня, который, как, наверное, уже говорилось, старше ее на четыре года.

Конкретно я ни на что не намекаю, но что бы там не произошло там за ту неделю, что она была у Сида, это, скорее всего, и было ключевым моментом.

Я же говорила, что в этом деле много непонятного. Да и рассказать не кому. Моя дочь не в счет, вы же понимаете.

Лили Паркер:

(еле справляясь с беспрестанными рыданиями):

— В одно светлое весеннее утро мы сразу все узнали. И были потрясены этим известием. Боже, как же трудно! Мне так больно это вспоминать… Простите меня за мои слезы! (немного успокоившись и взяв себя в руки) Их машина свалилась с моста в воду. Когда ее вытащили, было уже слишком поздно. Они все погибли! Кроме старшей сестры. И Сид, и его мама, и его отец — их жизни оборвались там, в этой гребанной реке под мостом. Только подумать! — вот они есть, а вот их нет.

Когда я это услышала, я долго кричала. Долго-долго, и никто не мог меня успокоить. Я не могла понять, как такое может случиться в реальной жизни. Никогда никто из моих родственников и знакомых не умирал, и мне было очень трудно это осмыслить.

Я впала в глубокую депрессию, я думала, что сама погибну. Вести себя разумно было выше моих сил. Сид. И вот его нет. Я почти его не знала, но как близок он стал мне. Я сходила с ума от чувства, что никогда больше его не увижу.

И я все думала, как же произошел этот несчастный случай? Мистер Тельбот потерял управление? Как же?! Ведь машина была почти новой. Может он был пьян за рулем? Тоже невозможно — я знала, что он не пьет совсем.

Что там случилось? Меня до сих пор грызет любопытство. Это не заурядный случай, мне все это знаем.

И вот еще что — если мне было так плохо, то что же чувствовала эта Энни Керлвуд? (и она снова зарыдала).

Миссис Блум — живущая по соседству с Керлвудами: