This is my world

— Я запомнила это во всех подробностях, ведь это было так странно и ужасающе! Февраль, одиннадцать вечера (я не спала, я люблю в такое время сидеть на балконе и курить), я смотрю вниз, пытаясь различить эту светлую фигуру. Я обратила на нее внимания, уже когда она вышла из дома, и сначала не поняла, кто это может быть. Потом мне показалось, что это девчонка Керлвудов. И это точно была Анастасия. Выпорхнула из дома босиком и в одной ночной сорочке! И это зимой! Я была в шоке, осознав все это, поэтому и продолжала стоять, ничего не предпринимая.

Она совсем немного пробежала. Потом вдруг остановилась, в нерешительности о чем-то раздумывая. «Ей, должно быть, очень холодно», — содрогаясь, думала я. Я ведь стояла на балконе, накинув пуховик. Даже так мне становилось уже зябко. А она… Безумие какое-то.

Потом Энни сделала еще несколько шагов, ее ноги по колено утопали в снегу (в ту зиму его было чересчур уж много), и упала, провалившись в этом обжигающе холодном ложе. Не могу даже представить, что она чувствовала. Наверное, промерзла до костей, и не удивительно, что на следующий же день свалилась с гриппом.

И тут меня будто током ударило. Что я — стою и смотрю?! Мне нужно что-то делать чтобы спасти девочку, иначе она на смерть тут замерзнет.

Я вылетела из дома, в чем была — халат, расстегнутый пуховик и домашние тапки и понеслась к их участку.

Девчушка так и лежала на том месте, не жива, не мертва.

Я к ней. Я пыталась ее приподнять, а она бешено вырывалась. Тут она загробно (иначе и не скажешь) посмотрела мне в глаза и процедила сквозь зубы: «Уйди от меня, сука, иначе я тебя убью!». Я испугалась. Возмущаться я не смогла. Мне просто сделалось страшно.

Я не могла больше оставаться с ней рядом. Я побежала в дом Керлвудов и принялась дико трезвонить в звонок. Скоро мне открыл ее недовольный отец. Честно сказать, мне этот человек не нравился никогда. Он спросил, какого черта я приперлась посреди ночи, когда они уже все спят. Я же не сразу смогла внятно ему объяснить.

Естественно, он сразу помчался за дочерью. Он отнес ее домой на руках, и она даже не сопротивлялась.

Мы соседи, конечно, обратили внимание на то, что она странноватая и давно. Но ума не могли приложить, почему она это сделала. Какой-то изощренный способ самоубийства. Но зачем?

Потом нас осенило, что это из-за того, что ее лучший (и единственный) друг переехал.

На следующий день, вечером, мы узнали об аварии. Из выпуска новостей.

И меня до сих пор мучит вопрос — она что — предвидела?

Соседка Тельботов:

— Мне так их жаль! Такая хорошая семья — отец, мать, старшая дочь… Сын вроде тоже хороший парень, но немного чудаковатый и мрачный. Почему же судьба так обошлась с этими замечательными людбми?

Только дочь — девятнадцатилетняя Гвен — осталась в живых Но мое мнение — лучше бы девочка не мучилась (простите меня за эти лова… Почти год она пролежала в коме. Она потеряла память, а сейчас напоминает какую-то душевнобольную… А ведь раньше, до катастрофы, она был умной, начитанной девочкой. Гвен Тельбот — лучшая ученица школы, участвовала во множестве олимпиад, вежливая, начитанная, с ней всегда было о чем-то поговорить. И вдруг все разрушилось… Наверное, она мечтала пойти в престижный колледж, выйти замуж, о сногсшибательной карьере… Но ничему не суждено было исполниться. Ее научили писать собственное имя, много чему еще. Но она никогда больше не станет прежней Гвен Тельбот.

Откуда-то все сразу обо всем узнали. Эта новость передавалась из уст в уста целый день, и вскоре в округе не осталось не одного человека, кто бы не знал, какая участь постигла семью Тельботов.

Джулия Керлвуд посмаковав это чудовищное событие, совершенно не представляла как сообщить (и желательно помягче) это все своей дочери. Сид был лучшим другом Энни, и она очень сильно будет переживать, это точно.

Как же сказать?

Она стала перебирать в голове слова, ходя по двору туда-сюда. И чем больше вариантов приходило ей на ум, тем нелепее они становились, и тем невыносимее Джулия себя чувствовала.

Хотя, может, и не придется не о чем говорить?

Возможно, Энни уже сама обо всем узнала. Серьезно. Конечно она никуда не выходила из дома — она ведь болеет после вчерашнего «представления». Зачем она это учинила? Ни одного здравого ответа ее матери на ум не приходило.

Подул ветер, и сделалось совсем холодно и мерзко. Джулия зашла в дом.

Решившись на отчаянный поступок — проверить Энни, она, еле волоча ноги, поплелась к ее комнате.

Блек-металл играл совсем тихо. Во всяком случае, гораздо тише, чем Анастасия всегда его слушала. Это было что-то крайне депрессивно-печальное, с нотками истории. Деушка надрывно пела под некое «загробное» пианино; ко всему этому примешивался звук дождя, слышалось, как гремит гром.