Энни и Волшебный Лес.
109 мин, 18 сек 16474
Энни дремала. С открытыми глазами. Свернувшись калачиком, она лежала и, не отрываясь, смотрела в одну точку. Сейчас она была сознанием далеко отсюда, решила ее мать, и, не справившись с собой, вышла. Мрачная атмосфера, царившая в этой комнате, угнетала и давила, как пресс. Здесь нельзя было находиться.
Джулия так ничего ей и не сказала. Ни в этот день, не в следующий. Она просто не могла. Не могла и все. Ей не хватало решимости. Она не знала, чего ждать от Энни — что она сделает в таком состоянии. За дочь миссис Керлвуд было страшно. Женщина не считала лишним почаще заходить к Энни в комнату, чтобы только убедиться, все ли в порядке с девочкой.
Та чаще всего отключалась. Или ее не оказывалось дома. Но в итоге всегда выяснялось, что с ней все в порядке, и она в полном здравии. Только вот все, что она делала, стало еще более необъяснимым, чем раньше.
«Она съезжает с катушек», — как-то легкомысленно заметил мистер Керлвуд.
Родители уже перестали допытываться у нее, почему она всегда уходит, никого об этом не предупредив, куда уходит; а, главное, — почему никому ничего не говорит. Энни начала огрызаться — сперва как-то мягко, но дальше все в более жесткой форме.
Со временем на это все меньше обращали внимание. Ведь как ее не ругай, она все равно будет стоять на своем, как не угрожай, на нее слова не будут оказывать желаемого эффекта. Можно даже бить ее, но от этого Энни станет еще злее. К тому же нельзя забывать, что она способна на многое.
«Возьмись ты за ум! — кричал как-то отец, выйдя из себя — до того ему осточертели закидоны дочери. — Все, что ты делаешь, это все — херня! Это жлобство! Или у тебя мозги отрофировались?!»
Этот неприятный разговор происходил в 11:00 у Энни в комнате. Не слишком приятно начинался день, это верно.
Энни смотрела на него с нескрываемой ненавистью. Ее черные глаза таки и светились злостью. Она только что пришла с улицы и не известно где пропадала всю ночь. В общем, по этому скандал и учинили.
— Твои праведные тирады ничего не значит! — взбесилась девчонка. Порой ее собственные слова были слишком странными. — А твой гнев вернется к тебе же самому! Ты хочешь вразумить меня, не понимая, что этим заставляешь меня тебя ненавидеть! Лучше вам оставить меня в покое, — обратилась Энни к обоим родителям, то т дело переводя маниакальный взгляд с одного на другого. — Уходите!!
Отец начал дурацкую лекцию словами: «Пока ты живешь в нашем доме, ты будешь жить по нашим порядкам»… и прочий бред. Эти слова любому знакомы. В каждой семье конфликты между родителями и детьми похожи до невозможности.
— Это намек на то, чтобы я ушла? — уже спокойно спросила Анастасия. — Ладно, как скажешь…
За этим, как и следовало ожидать, последовал ворох ненужный слов. Она пропускала их мимо ушей.
— Как же это достало! — она театрально взмахнула руками. — Тэрри вы тоже так воспитывали… и что?! И где он сейчас? Радуйтесь хотя бы, что на месте той крысы оказался не один из вас!
Глава 6.
Восстание с того света.
Энни идет в зоопарк.
Тэрри пиал ей письма из тюрьмы. Не в одном из них не спрашивал, как там поживают предки. Он и они были слишком далеки друг от друга. С тех пор, как его посадили, он практически не общались; но про любимую сестренку он не забывал. Уже два года, как от него периодически приходили письма.
Поудобнее устроившись за столом, Энни аккуратно вскрыла только что пришедший конверт. Любовно развернула тетрадный лист в линейку.
Вот, что написал ей в этот раз брат:
Здравствуй, Даркнесса! (почему он так ее звал, было не понятно)
Знала бы ты, как мне хочется тебя увидеть. Я весь истосковался.
Здесь уже не так тяжело, как в первое время, каждый второй уже не желает от#меть мою задницу. Они уже знаю, что я не такой пушистый ласковый, как кажусь на первый взгляд. Приходиться действовать жестокими методами, иначе — никак. По-другому здесь не выживешь. Не удивительно, что я частый гость карцера. Но там тоже полезно проводить время. Можно спокойно посидеть и подумать.
А ты как? еще не ушла из дома? Если надумаешь, не уходи с пустыми руками — тебе тяжко придется, но много вещей тоже брать не стоит — намучаешься. Надеюсь, там у вас все не хуже, чем всегда?
Ты мне пиши! Обо всем пиши, чтобы не случилось.
Эх… слышал про Сида. Прискорбно, да. Только ты его не забывай, ты же знаешь, что на самом деле он с тобой, никуда он не делся. Да, что я говорю, ты же не глупая… И что бы другие не говорили, не верь, не в коем случае. Они слишком слепы и глухи, чтобы хоть что-то понимать. Никого не слушай, действуй только так, как нужно тебе самой. Ты свободна. Делай все, что хочешь, не спрашивай ни у кого разрешения. Не иди ни у кого на поводу — это убьет тебя. В этом мире есть лишь ты, а остальные — ничто, их нет. Это не люди — а марионетки — красочное оформление твоей жизни.
Ты одна настоящая. Никому не позволяй это опровергнуть!
Я люблю тебя!
Твой брат, Тэрри.
Джулия так ничего ей и не сказала. Ни в этот день, не в следующий. Она просто не могла. Не могла и все. Ей не хватало решимости. Она не знала, чего ждать от Энни — что она сделает в таком состоянии. За дочь миссис Керлвуд было страшно. Женщина не считала лишним почаще заходить к Энни в комнату, чтобы только убедиться, все ли в порядке с девочкой.
Та чаще всего отключалась. Или ее не оказывалось дома. Но в итоге всегда выяснялось, что с ней все в порядке, и она в полном здравии. Только вот все, что она делала, стало еще более необъяснимым, чем раньше.
«Она съезжает с катушек», — как-то легкомысленно заметил мистер Керлвуд.
Родители уже перестали допытываться у нее, почему она всегда уходит, никого об этом не предупредив, куда уходит; а, главное, — почему никому ничего не говорит. Энни начала огрызаться — сперва как-то мягко, но дальше все в более жесткой форме.
Со временем на это все меньше обращали внимание. Ведь как ее не ругай, она все равно будет стоять на своем, как не угрожай, на нее слова не будут оказывать желаемого эффекта. Можно даже бить ее, но от этого Энни станет еще злее. К тому же нельзя забывать, что она способна на многое.
«Возьмись ты за ум! — кричал как-то отец, выйдя из себя — до того ему осточертели закидоны дочери. — Все, что ты делаешь, это все — херня! Это жлобство! Или у тебя мозги отрофировались?!»
Этот неприятный разговор происходил в 11:00 у Энни в комнате. Не слишком приятно начинался день, это верно.
Энни смотрела на него с нескрываемой ненавистью. Ее черные глаза таки и светились злостью. Она только что пришла с улицы и не известно где пропадала всю ночь. В общем, по этому скандал и учинили.
— Твои праведные тирады ничего не значит! — взбесилась девчонка. Порой ее собственные слова были слишком странными. — А твой гнев вернется к тебе же самому! Ты хочешь вразумить меня, не понимая, что этим заставляешь меня тебя ненавидеть! Лучше вам оставить меня в покое, — обратилась Энни к обоим родителям, то т дело переводя маниакальный взгляд с одного на другого. — Уходите!!
Отец начал дурацкую лекцию словами: «Пока ты живешь в нашем доме, ты будешь жить по нашим порядкам»… и прочий бред. Эти слова любому знакомы. В каждой семье конфликты между родителями и детьми похожи до невозможности.
— Это намек на то, чтобы я ушла? — уже спокойно спросила Анастасия. — Ладно, как скажешь…
За этим, как и следовало ожидать, последовал ворох ненужный слов. Она пропускала их мимо ушей.
— Как же это достало! — она театрально взмахнула руками. — Тэрри вы тоже так воспитывали… и что?! И где он сейчас? Радуйтесь хотя бы, что на месте той крысы оказался не один из вас!
Глава 6.
Восстание с того света.
Энни идет в зоопарк.
Тэрри пиал ей письма из тюрьмы. Не в одном из них не спрашивал, как там поживают предки. Он и они были слишком далеки друг от друга. С тех пор, как его посадили, он практически не общались; но про любимую сестренку он не забывал. Уже два года, как от него периодически приходили письма.
Поудобнее устроившись за столом, Энни аккуратно вскрыла только что пришедший конверт. Любовно развернула тетрадный лист в линейку.
Вот, что написал ей в этот раз брат:
Здравствуй, Даркнесса! (почему он так ее звал, было не понятно)
Знала бы ты, как мне хочется тебя увидеть. Я весь истосковался.
Здесь уже не так тяжело, как в первое время, каждый второй уже не желает от#меть мою задницу. Они уже знаю, что я не такой пушистый ласковый, как кажусь на первый взгляд. Приходиться действовать жестокими методами, иначе — никак. По-другому здесь не выживешь. Не удивительно, что я частый гость карцера. Но там тоже полезно проводить время. Можно спокойно посидеть и подумать.
А ты как? еще не ушла из дома? Если надумаешь, не уходи с пустыми руками — тебе тяжко придется, но много вещей тоже брать не стоит — намучаешься. Надеюсь, там у вас все не хуже, чем всегда?
Ты мне пиши! Обо всем пиши, чтобы не случилось.
Эх… слышал про Сида. Прискорбно, да. Только ты его не забывай, ты же знаешь, что на самом деле он с тобой, никуда он не делся. Да, что я говорю, ты же не глупая… И что бы другие не говорили, не верь, не в коем случае. Они слишком слепы и глухи, чтобы хоть что-то понимать. Никого не слушай, действуй только так, как нужно тебе самой. Ты свободна. Делай все, что хочешь, не спрашивай ни у кого разрешения. Не иди ни у кого на поводу — это убьет тебя. В этом мире есть лишь ты, а остальные — ничто, их нет. Это не люди — а марионетки — красочное оформление твоей жизни.
Ты одна настоящая. Никому не позволяй это опровергнуть!
Я люблю тебя!
Твой брат, Тэрри.
Страница 13 из 28
