Энни и Волшебный Лес.
109 мин, 18 сек 16476
Дорога в школу не заняла более пятнадцати минут. Хотя Энни при всем своем «себе на уме» могла бы и свернуть куда-нибудь в другую сторону, туда, где ей показалось интереснее. Что ни говори, а она часто именно так и поступала. Ее мишенью были либо безлюдные затемненные парки, либо кладбища — их в городе не так уж и много, и ездить (ходить) от одного до другого занятие затруднительное. Только Энни могла целыми днями напролет шататься по таким местам.
Броукен Нойз* — девушка, часто встречавшая Энни на городском кладбище (свое настоящее имя сказать отказалась):
— Не раз я ее видела. Мы иногда общались, и она показалась мне чертовски умной для своих лет. Много чего она мне рассказывала. Рассуждения о готических и блек-металлических группах странно перемешивались почти интимными переживаниями. При разговоре, она всегда очень неожиданно перескакивала с одной темы на другую (этот разговор происходит все на то же городском кладбище. Эта девушка по-готически прекрасна).
_________________
* «Ломанный шум» — (англ.)
Сколько же всего я о ней узнала. Но за это заплатила по полной… Хотя я ни о чем не сожалею. Энни — это такой человек… Она может выдавить из тебя все, что захочет. Ей точно нужно работать в полиции…
Мы часто с ней здесь встречались и каждый раз и я и она приходили сюда по одиночке. А, встретившись, мы около часа ходили вместе, но никогда не забредали на восточную часть кладбища. Энни хоть и не признавала того, но она чуть ли не смертельно боялась идти туда….
Естественно, я знаю про Сида. Я имею в виду тот несчастный случай… Но об этом я узнала совсем не от Энни. Вот, пожалуй, единственная тема, которую она не затрагивала. Я тоже — ведь мне чертовски не хотелось ее расстраивать (закуривает).
Ее друг — Сид ушел в мир иной, но только вот Энни об этом так никто и не сказал. Нет, конечно в каких-то размытых штрихах она имела об этом представление. Но с глазу на глаз поговорить об этом с Энни ни у кого не хватало смелости. Ни у ее родителей, ни у кого-то еще. А друзей у нее, по-моему, не было.
Вообще я понимаю теперь, почему она никак не хотела поверить, что Сида больше нет.
Хотите, чтобы я рассказала еще что-то? (возмущено) Вам этого всего мало? Я много чего знаю, но не в моих принципах придавать близких людей. Больше не единого слова от меня не услышите!
Гил Фолк — парень из параллельного класса:
— Вновь я увидел ее в школе, и у меня внутри все перевернулось. Как будто я скучал по ней, понимаете? Вроде, неприметная, неопрятная, некрасивая девчонка, только вот почему-то она меня привлекла. Когда Энни яшкалась с Сидом, я места себе не находил. Потом она совсем пропала.
И тут опять!
Я весь день сидел, как на иголках. То, что преподы там пытались донести до моего ума, мне было глубоко по барабану. Одна только мысль не давала покоя — Энни Керлвуд снова здесь. Только наступала перемена, и я неся на поиски этой девчонки. О том, чтобы поговорить с ней, я даже не помышлял. Возможность хотя бы смотреть на нее — вот чего мне было нужно.
Тогда я еще не знал, насколько она странная. Я же ведь был наивным шестнадцатилетним балбесом. А Энни уже тогда — коварная непредсказуемая женщина. Я ее не боялся только потому, что не был с ней знаком.
А потом это случилось…
… и мир перевернулся!
Первый день в школе после долгой отлучки прошел относительно спокойно. Энни вела себя так, как всегда, а именно — сидела на своей самой отдаленной партой, ни с кем не перекинулась и парой слов и только и делала, что писала у себя в дневнике. Так что к концу учебного дня о ней опять забыли.
Сразу же идти домой после занятий не входило в ее планы, как и прежде. Обычно она любила прогуляться часов эдак до семи. По правде говоря, дома ей сидеть не нравилось — там она была вынужденная почти ежедневно общаться с родителями, не понимая, а нужно ли это ей в принципе. Дежурные «привет», «как дела», «спокойно ночи, детка» осточертели донельзя. Проще уж было записать всю эту хренотень на пленку и включать в подходящее время.
А вот и он — край гармонии и спокойства. Другими ловами — Городское Кладбище — самое крупное и извилистое. Не так просто было сюда добраться, особенно пешком, как Энни. Но если следовать укороченным путем — через заброшенную Коллинз-стрит и стройку, — то можно справиться за полтора часа. Чего лукавить — это кладбище в противоположной части города, но ведь город не такой уж и большой, если знать все его секреты.
Увидев Энни, скользящую между старых потрескавшихся и поросших мхом надгробий, Нойз поспешила ей на встречу. В средневековом — под бархат — длинном платье до пят это было несколько затруднительно, но она, наделенная философским мышлением, не печалилась по этому поводу, достигнув цели за считанные секунды.
— Здравствуй, как жизнь? — сказала готичная особа.
— Привет, Нойз, как смерть? — вторила ей Энни. — Я сегодня ходила в «зоопарк».
— Как хорошо, что мне уже не доведется там побывать… И, конечно же, они не встретили тебя с распростертыми объятьями?
— А что им оставалось делать?
Броукен Нойз* — девушка, часто встречавшая Энни на городском кладбище (свое настоящее имя сказать отказалась):
— Не раз я ее видела. Мы иногда общались, и она показалась мне чертовски умной для своих лет. Много чего она мне рассказывала. Рассуждения о готических и блек-металлических группах странно перемешивались почти интимными переживаниями. При разговоре, она всегда очень неожиданно перескакивала с одной темы на другую (этот разговор происходит все на то же городском кладбище. Эта девушка по-готически прекрасна).
_________________
* «Ломанный шум» — (англ.)
Сколько же всего я о ней узнала. Но за это заплатила по полной… Хотя я ни о чем не сожалею. Энни — это такой человек… Она может выдавить из тебя все, что захочет. Ей точно нужно работать в полиции…
Мы часто с ней здесь встречались и каждый раз и я и она приходили сюда по одиночке. А, встретившись, мы около часа ходили вместе, но никогда не забредали на восточную часть кладбища. Энни хоть и не признавала того, но она чуть ли не смертельно боялась идти туда….
Естественно, я знаю про Сида. Я имею в виду тот несчастный случай… Но об этом я узнала совсем не от Энни. Вот, пожалуй, единственная тема, которую она не затрагивала. Я тоже — ведь мне чертовски не хотелось ее расстраивать (закуривает).
Ее друг — Сид ушел в мир иной, но только вот Энни об этом так никто и не сказал. Нет, конечно в каких-то размытых штрихах она имела об этом представление. Но с глазу на глаз поговорить об этом с Энни ни у кого не хватало смелости. Ни у ее родителей, ни у кого-то еще. А друзей у нее, по-моему, не было.
Вообще я понимаю теперь, почему она никак не хотела поверить, что Сида больше нет.
Хотите, чтобы я рассказала еще что-то? (возмущено) Вам этого всего мало? Я много чего знаю, но не в моих принципах придавать близких людей. Больше не единого слова от меня не услышите!
Гил Фолк — парень из параллельного класса:
— Вновь я увидел ее в школе, и у меня внутри все перевернулось. Как будто я скучал по ней, понимаете? Вроде, неприметная, неопрятная, некрасивая девчонка, только вот почему-то она меня привлекла. Когда Энни яшкалась с Сидом, я места себе не находил. Потом она совсем пропала.
И тут опять!
Я весь день сидел, как на иголках. То, что преподы там пытались донести до моего ума, мне было глубоко по барабану. Одна только мысль не давала покоя — Энни Керлвуд снова здесь. Только наступала перемена, и я неся на поиски этой девчонки. О том, чтобы поговорить с ней, я даже не помышлял. Возможность хотя бы смотреть на нее — вот чего мне было нужно.
Тогда я еще не знал, насколько она странная. Я же ведь был наивным шестнадцатилетним балбесом. А Энни уже тогда — коварная непредсказуемая женщина. Я ее не боялся только потому, что не был с ней знаком.
А потом это случилось…
… и мир перевернулся!
Первый день в школе после долгой отлучки прошел относительно спокойно. Энни вела себя так, как всегда, а именно — сидела на своей самой отдаленной партой, ни с кем не перекинулась и парой слов и только и делала, что писала у себя в дневнике. Так что к концу учебного дня о ней опять забыли.
Сразу же идти домой после занятий не входило в ее планы, как и прежде. Обычно она любила прогуляться часов эдак до семи. По правде говоря, дома ей сидеть не нравилось — там она была вынужденная почти ежедневно общаться с родителями, не понимая, а нужно ли это ей в принципе. Дежурные «привет», «как дела», «спокойно ночи, детка» осточертели донельзя. Проще уж было записать всю эту хренотень на пленку и включать в подходящее время.
А вот и он — край гармонии и спокойства. Другими ловами — Городское Кладбище — самое крупное и извилистое. Не так просто было сюда добраться, особенно пешком, как Энни. Но если следовать укороченным путем — через заброшенную Коллинз-стрит и стройку, — то можно справиться за полтора часа. Чего лукавить — это кладбище в противоположной части города, но ведь город не такой уж и большой, если знать все его секреты.
Увидев Энни, скользящую между старых потрескавшихся и поросших мхом надгробий, Нойз поспешила ей на встречу. В средневековом — под бархат — длинном платье до пят это было несколько затруднительно, но она, наделенная философским мышлением, не печалилась по этому поводу, достигнув цели за считанные секунды.
— Здравствуй, как жизнь? — сказала готичная особа.
— Привет, Нойз, как смерть? — вторила ей Энни. — Я сегодня ходила в «зоопарк».
— Как хорошо, что мне уже не доведется там побывать… И, конечно же, они не встретили тебя с распростертыми объятьями?
— А что им оставалось делать?
Страница 15 из 28
