Энни и Волшебный Лес.
109 мин, 18 сек 16477
Девушки двинулись к беседке. Только там можно было скрыться от этого яркого безобразия. От такого обилия солнечного света голова шла кругом.
Далее сидели молча. И вдруг почти одновременно вздохнули.
Первой наступившее безмолвие прервала Энни.
— Я тебя не видела где-то с месяц, — напомнила она. — И это время было не самым радужным.
Сделав небольшую паузу, она продолжила:
— Из-за того, что я не сплю, они забили тревогу и отправили меня на обследование… А врачи — те же убийцы, они травили снотворным.
— И безрезультатно?
— Ты же знаешь, что сон — это короткая смерть, а жизнь (хоть и такая) меня пока больше устраивает.
— Верно. Знаешь, какая у меня самая любимая больница? — вдруг поинтересовалась Нойз.
Энни пожала плечами. Она имела представление о том, что Нойз была профи в таких вещах. Ведь если ты в корне не такая, как все, ты — ненормальна, это точно. Причем — психически ненормальна. С четырех лет у Нойз не было родителей, а ее тетка с довольно строгим нравом не могла оставить племянницу без психиатрического вмешательства. Так что в городе не было не единой клиники, не знакомой Нойз.
— Раз ты моя сестра, я тебе скажу — это чудесная клиника на Коллинз-стрит…
Энни оценила шутку, но не засмеялась только по старой привычке. Заброшенная, полуразвалившаяся больница — это выше гротеска. Ее покинули с десяток лет назад. Какой-то умник темной ночью решил подложить в подвал взрывчатки… Да и вообще та клиника на Коллинз и раньше пользовалась какой-то дурной славой. То ли на это место было наложено древнее проклятье, то ли здесь был первоначальный вариант Городского Кладбища, а трупы так и остались в земле, никто этого не знал и особо не интересовался. Факт в том, что больница так и пустовала до этих дней, и никто с ней ничего не хотел делать.
— Как-нибудь я туда схожу, — заявила Энни.
Нойз медленно покачала головой:
— Не советую, это место облюбовали себе бомжи. Хотя они будут только рады твоей компании, сестренка… — глубокомысленно заметила старшая девушка.
На самом деле они не были сестрами в буквальном смысле этого слова. Но они по-сестрински понимали друг друга, не являясь даже подружками. Так иногда бывает все путано.
— Тебе не нужно денег на проезд? — спросила вдруг Нойз. — Отсюда далековато добираться.
— Знаю. Но ведь я не люблю транспорт. Тебе нравиться жить без матери?
Та задумалась, повела пальцами по подбородку. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она спокойно ответила:
— Наверное, да. Я ведь не успела к ней по настоящему привязаться. Всего какие-то четыре года… Я была глупым ребенком. Вообще-то легче жить, когда не привязываешься к кому-то. Вот мне четыре года, и моя мама умирает от рака мозга, а меня отправляют к тетке, сюда. Ты слышала.
— Да, — согласилась Энни. — И с тех пор у тебя не было по-настоящему близких людей…
Нойз положила руку ей на плечо.
— Только ты, сестренка. А моя тетка — это Люцифер в халате и шлепанцах. Мерзейшая женщина. Она — мамина сестра и мне страшно думать, что они похожи характерами… Бр-р-р!
Прошло полчаса. Пора было расставаться. О Сиде никто так и не обмолвился.
— Ладно, я пойду, — сказала Энни. — Еще увидимся.
— До встречи, — ответила загадочная особа в платье до пят.
Анастасия встала и побрела к воротам, чувствуя себя полностью умиротворенной.
А Броукен Нойз, потрясающе красивая, но, к сожалению, умственно-отсталая двадцатидвухлетняя брюнетка осталась в одиночестве, провожая «сестренку» немигающим, чуть глуповатым взглядом.
— Привет Сиду Тельботу, — еле слышно пробормотала она.
Глава 7.
С днем рожденья тебя!
Третье мая. Что в этом особенного? На улице слишком пасмурно и дождливо, чтобы радоваться грядущему лету. Слишком невыносимо, чтобы выйти из дома. Утро.
Было бы заманчиво никуда сегодня вы выходить, а заняться чем-нибудь стоящим, чтобы скоротать время. Так хотела поступить Энни. Но планы для того и существуют, чтобы нарушаться. Сегодня обычный день — среда, даже не пятница, когда знаешь, что уик-энд не за горами. Мерзкий такой, подлый денек, чего только от него не ожидаешь.
— Собирайся, а то опоздаешь, — заметила Джулия Керлвуд.
Ее дочь, всю ночь бодрствующая, выглядела не лучшим образом. Она задумчиво ковыряла глазунью и задумчиво отхлебывала крепчайший кофе их стакана.
— Я никуда не хочу сегодня идти, — отрезала она.
«Ну вот, опять», — вздохнула миссис Керлвуд.
— Я тоже не хочу на работу, но надо же!
— Но мне-то зачем? — прищурилась девчонка. — Как будто я стремлюсь получать знания… Даже смешно.
— Не я устанавливаю правила! Надо, значит — надо.
Энни потеряла интерес к завтраку.
— Мне хочется, чтобы сегодня меня все оставили в покое. — Сказала она, зевая. Сказывалась ночь, лишенная сна. — Я останусь дома. Никому не буду мешать. Ты мне что — не веришь?
Какие милые слова! Но каким тоном она их произносит; будто злобно насмехается.
— Я понимаю, что у тебя сегодня день рождения и все такие… но ты уже не маленькая — тебе уже семнадцать…
— Я в курсе… — перебила Энни.
Далее сидели молча. И вдруг почти одновременно вздохнули.
Первой наступившее безмолвие прервала Энни.
— Я тебя не видела где-то с месяц, — напомнила она. — И это время было не самым радужным.
Сделав небольшую паузу, она продолжила:
— Из-за того, что я не сплю, они забили тревогу и отправили меня на обследование… А врачи — те же убийцы, они травили снотворным.
— И безрезультатно?
— Ты же знаешь, что сон — это короткая смерть, а жизнь (хоть и такая) меня пока больше устраивает.
— Верно. Знаешь, какая у меня самая любимая больница? — вдруг поинтересовалась Нойз.
Энни пожала плечами. Она имела представление о том, что Нойз была профи в таких вещах. Ведь если ты в корне не такая, как все, ты — ненормальна, это точно. Причем — психически ненормальна. С четырех лет у Нойз не было родителей, а ее тетка с довольно строгим нравом не могла оставить племянницу без психиатрического вмешательства. Так что в городе не было не единой клиники, не знакомой Нойз.
— Раз ты моя сестра, я тебе скажу — это чудесная клиника на Коллинз-стрит…
Энни оценила шутку, но не засмеялась только по старой привычке. Заброшенная, полуразвалившаяся больница — это выше гротеска. Ее покинули с десяток лет назад. Какой-то умник темной ночью решил подложить в подвал взрывчатки… Да и вообще та клиника на Коллинз и раньше пользовалась какой-то дурной славой. То ли на это место было наложено древнее проклятье, то ли здесь был первоначальный вариант Городского Кладбища, а трупы так и остались в земле, никто этого не знал и особо не интересовался. Факт в том, что больница так и пустовала до этих дней, и никто с ней ничего не хотел делать.
— Как-нибудь я туда схожу, — заявила Энни.
Нойз медленно покачала головой:
— Не советую, это место облюбовали себе бомжи. Хотя они будут только рады твоей компании, сестренка… — глубокомысленно заметила старшая девушка.
На самом деле они не были сестрами в буквальном смысле этого слова. Но они по-сестрински понимали друг друга, не являясь даже подружками. Так иногда бывает все путано.
— Тебе не нужно денег на проезд? — спросила вдруг Нойз. — Отсюда далековато добираться.
— Знаю. Но ведь я не люблю транспорт. Тебе нравиться жить без матери?
Та задумалась, повела пальцами по подбородку. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она спокойно ответила:
— Наверное, да. Я ведь не успела к ней по настоящему привязаться. Всего какие-то четыре года… Я была глупым ребенком. Вообще-то легче жить, когда не привязываешься к кому-то. Вот мне четыре года, и моя мама умирает от рака мозга, а меня отправляют к тетке, сюда. Ты слышала.
— Да, — согласилась Энни. — И с тех пор у тебя не было по-настоящему близких людей…
Нойз положила руку ей на плечо.
— Только ты, сестренка. А моя тетка — это Люцифер в халате и шлепанцах. Мерзейшая женщина. Она — мамина сестра и мне страшно думать, что они похожи характерами… Бр-р-р!
Прошло полчаса. Пора было расставаться. О Сиде никто так и не обмолвился.
— Ладно, я пойду, — сказала Энни. — Еще увидимся.
— До встречи, — ответила загадочная особа в платье до пят.
Анастасия встала и побрела к воротам, чувствуя себя полностью умиротворенной.
А Броукен Нойз, потрясающе красивая, но, к сожалению, умственно-отсталая двадцатидвухлетняя брюнетка осталась в одиночестве, провожая «сестренку» немигающим, чуть глуповатым взглядом.
— Привет Сиду Тельботу, — еле слышно пробормотала она.
Глава 7.
С днем рожденья тебя!
Третье мая. Что в этом особенного? На улице слишком пасмурно и дождливо, чтобы радоваться грядущему лету. Слишком невыносимо, чтобы выйти из дома. Утро.
Было бы заманчиво никуда сегодня вы выходить, а заняться чем-нибудь стоящим, чтобы скоротать время. Так хотела поступить Энни. Но планы для того и существуют, чтобы нарушаться. Сегодня обычный день — среда, даже не пятница, когда знаешь, что уик-энд не за горами. Мерзкий такой, подлый денек, чего только от него не ожидаешь.
— Собирайся, а то опоздаешь, — заметила Джулия Керлвуд.
Ее дочь, всю ночь бодрствующая, выглядела не лучшим образом. Она задумчиво ковыряла глазунью и задумчиво отхлебывала крепчайший кофе их стакана.
— Я никуда не хочу сегодня идти, — отрезала она.
«Ну вот, опять», — вздохнула миссис Керлвуд.
— Я тоже не хочу на работу, но надо же!
— Но мне-то зачем? — прищурилась девчонка. — Как будто я стремлюсь получать знания… Даже смешно.
— Не я устанавливаю правила! Надо, значит — надо.
Энни потеряла интерес к завтраку.
— Мне хочется, чтобы сегодня меня все оставили в покое. — Сказала она, зевая. Сказывалась ночь, лишенная сна. — Я останусь дома. Никому не буду мешать. Ты мне что — не веришь?
Какие милые слова! Но каким тоном она их произносит; будто злобно насмехается.
— Я понимаю, что у тебя сегодня день рождения и все такие… но ты уже не маленькая — тебе уже семнадцать…
— Я в курсе… — перебила Энни.
Страница 16 из 28
