Энни и Волшебный Лес.
109 мин, 18 сек 16478
— … И ты должна понимать, что есть определенные обязанности. И они есть у каждого человека. Это твоя обязанность… — затараторила мать.
— Знаем — слыхали, — резко одернула ее дочь. — Если ты целый день собралась читать мне нотации, то мне, правда, лучше уйти. В школе хотя бы проще отключить разум. Там за тобой не так пристально наблюдают. Ладно, счастливо оставаться…
Она взяла свою сумку с одной единственной тетрадью и тучками, перекинула через плечо и ретировалась.
— Зонт возьми! — напутствовала Джулия свое великовозрастное чадо.
Энни осталась равнодушна к этому совету. Будет мокнуть под дождем — а что в этом такого? По крайней мере, выглядишь еще никчемнее, чем есть. Кто-кто, а Анастасия никогда не стремилась быть красивой. И пока это у нее успешно получалось.
Триша Волт:
— Вроде, у нее был день рождения. Да, точно. Когда она вошла в класс, я не удержалась и зашипела: «Мокрая крыса». Так она была на нее похожа. Керлвуд меня будто и не слышала, прошла к своей парте, и злобными такими глазами уставилась на свои руки. В общем, все как всегда. Энни не придумала ничего нового.
В тот же день, мы с девчонками от скуки совершили самый глупейший поступок, на который были способны. Не знаю, почему раньше нам это приходило в голову… Скажу сразу, идея была не моя (по-этому, наверно, я до сих пор жива и говорю сейчас с вами).
Лучшая моя подружка Мег Оршид решила украсть ее тетрадь! Тогда нам это не казалось настоль ужасным. Немного позже, когда мы увидели, чем обернулся этот дурацкий поступок, мы кое-что начали понимать. Тетрадь — для Энни Керлвуд, как священная книга. Мы этого не знали, нам всего лишь хотелось повеселиться. (срывается на крик) Я ненавижу эту глупую корову! Она больная на голову! Давно ее надо было упрятать в психушку, посадить в клетку и надеть смирительную рубашку, вот что. Никто не давал ей права так поступать! Никто, слышите? Да, мы влезли в ее личные дела (хотя мы там даже не слова там не прочитали — не слова не поняли из ее каракулей), но не должна была Керлвуд этого делать! Кто бы знал, насколько я эту стерву ненавижу! Таких сажать надо пожизненно. И плевать на то, что она невменяемая! Или пристрелили бы ее, как собаку…
Все было относительно мирно и спокойно вплоть до третьего урока. Энни немного задержалась на перемене. В коридоре ее чуть не сшиб с ног какой-то недотепа из параллельного класса. Его физиономию она уже успела выучить наизусть — несмотря на неприметность так часто этот парень перед ней маячил. Что ему надо? Это она у него и спросила вкрадчивым голосом.
— Зачем ты постоянно около меня крутишься? Тебе что — скучно? — заряжая Гила Фолка негативной энергией, с ненавистью прошипела Энни.
— Я не кручусь, ты сама мне попадаешься, — улыбаясь, сострил он.
— Ладно, в следующий раз буду ходить там, где тебя нет.
Энни собралась уже идти. А он вдруг поймал ее за руку.
— Ты перегрелся что ли? — недоуменно воззрилась на него она.
Неприметный Фолк молчал еще с минуту. А потом вдруг загадочно произнес, смотря ей прямо в размалеванные глаза:
— Давай встретимся после школы?
У нее в голове мелькнула странная мысль — ведь можно и согласиться. Доставить удовольствие этому серому придурку — он ведь так явно по ней сохнет («И с чего был это?» — одновременно думала Энни). Без парней ей жилось замечательно, подсознательно она даже желала отпугивать их своим видом. Так ведь проще — никто тебе не звонит посреди ночи, ты не должна ходить нас свидания; мысли не забиты всякой дурью. Одним словом — спокойно и хорошо. Только порой хочется и немного поразвлечься. В конце концов, ей уже семнадцать…
Порадовать этого паренька, получить с него обещание, что он отстанет — не дурно. Ей, во всяком случае, от него ничего не надо. Возможно, только по мелочам — но это все не серьезно.
Энни склонила голову влево.
— Ладно, — бросила она, решившись. — А теперь иди гуляй, а то на урок опоздаешь.
— А ты? — напомнил Гил.
— Я вообще-то прямо сейчас могу домой идти и никто обо мне и не вспомнит…
«Ты единственная в этом мире, ты можешь делать все, что захочешь». Что-то такое писал ей Тэрри. Только и без брата она все это знает. Остальные люди — это ее игрушки, которыми она может распоряжаться, как ей заблагорассудится. Так что, бедняга Гил, или как там тебя, ты сам напросился, никто тебя не принуждал.
Попасть в класс было затруднительно, кто-то запер дверь изнутри, будто не желая пускать ее туда. Она слышала из-за двери приглушенные голоса, но не могла разобрать не слова.
— Эй вас там, е#аные уроды, быстро открыли дверь! — что было сил воскликнула она. Плевать ей было, услышат ли это в других классах и что подумают.
Не известно почему, но обруганные одноклассники послушались.
Энни очутилась в кабинете. Все вроде как и было. Учителя тут нет, поэтому в классе и стоит галдеж.
— Знаем — слыхали, — резко одернула ее дочь. — Если ты целый день собралась читать мне нотации, то мне, правда, лучше уйти. В школе хотя бы проще отключить разум. Там за тобой не так пристально наблюдают. Ладно, счастливо оставаться…
Она взяла свою сумку с одной единственной тетрадью и тучками, перекинула через плечо и ретировалась.
— Зонт возьми! — напутствовала Джулия свое великовозрастное чадо.
Энни осталась равнодушна к этому совету. Будет мокнуть под дождем — а что в этом такого? По крайней мере, выглядишь еще никчемнее, чем есть. Кто-кто, а Анастасия никогда не стремилась быть красивой. И пока это у нее успешно получалось.
Триша Волт:
— Вроде, у нее был день рождения. Да, точно. Когда она вошла в класс, я не удержалась и зашипела: «Мокрая крыса». Так она была на нее похожа. Керлвуд меня будто и не слышала, прошла к своей парте, и злобными такими глазами уставилась на свои руки. В общем, все как всегда. Энни не придумала ничего нового.
В тот же день, мы с девчонками от скуки совершили самый глупейший поступок, на который были способны. Не знаю, почему раньше нам это приходило в голову… Скажу сразу, идея была не моя (по-этому, наверно, я до сих пор жива и говорю сейчас с вами).
Лучшая моя подружка Мег Оршид решила украсть ее тетрадь! Тогда нам это не казалось настоль ужасным. Немного позже, когда мы увидели, чем обернулся этот дурацкий поступок, мы кое-что начали понимать. Тетрадь — для Энни Керлвуд, как священная книга. Мы этого не знали, нам всего лишь хотелось повеселиться. (срывается на крик) Я ненавижу эту глупую корову! Она больная на голову! Давно ее надо было упрятать в психушку, посадить в клетку и надеть смирительную рубашку, вот что. Никто не давал ей права так поступать! Никто, слышите? Да, мы влезли в ее личные дела (хотя мы там даже не слова там не прочитали — не слова не поняли из ее каракулей), но не должна была Керлвуд этого делать! Кто бы знал, насколько я эту стерву ненавижу! Таких сажать надо пожизненно. И плевать на то, что она невменяемая! Или пристрелили бы ее, как собаку…
Все было относительно мирно и спокойно вплоть до третьего урока. Энни немного задержалась на перемене. В коридоре ее чуть не сшиб с ног какой-то недотепа из параллельного класса. Его физиономию она уже успела выучить наизусть — несмотря на неприметность так часто этот парень перед ней маячил. Что ему надо? Это она у него и спросила вкрадчивым голосом.
— Зачем ты постоянно около меня крутишься? Тебе что — скучно? — заряжая Гила Фолка негативной энергией, с ненавистью прошипела Энни.
— Я не кручусь, ты сама мне попадаешься, — улыбаясь, сострил он.
— Ладно, в следующий раз буду ходить там, где тебя нет.
Энни собралась уже идти. А он вдруг поймал ее за руку.
— Ты перегрелся что ли? — недоуменно воззрилась на него она.
Неприметный Фолк молчал еще с минуту. А потом вдруг загадочно произнес, смотря ей прямо в размалеванные глаза:
— Давай встретимся после школы?
У нее в голове мелькнула странная мысль — ведь можно и согласиться. Доставить удовольствие этому серому придурку — он ведь так явно по ней сохнет («И с чего был это?» — одновременно думала Энни). Без парней ей жилось замечательно, подсознательно она даже желала отпугивать их своим видом. Так ведь проще — никто тебе не звонит посреди ночи, ты не должна ходить нас свидания; мысли не забиты всякой дурью. Одним словом — спокойно и хорошо. Только порой хочется и немного поразвлечься. В конце концов, ей уже семнадцать…
Порадовать этого паренька, получить с него обещание, что он отстанет — не дурно. Ей, во всяком случае, от него ничего не надо. Возможно, только по мелочам — но это все не серьезно.
Энни склонила голову влево.
— Ладно, — бросила она, решившись. — А теперь иди гуляй, а то на урок опоздаешь.
— А ты? — напомнил Гил.
— Я вообще-то прямо сейчас могу домой идти и никто обо мне и не вспомнит…
«Ты единственная в этом мире, ты можешь делать все, что захочешь». Что-то такое писал ей Тэрри. Только и без брата она все это знает. Остальные люди — это ее игрушки, которыми она может распоряжаться, как ей заблагорассудится. Так что, бедняга Гил, или как там тебя, ты сам напросился, никто тебя не принуждал.
Попасть в класс было затруднительно, кто-то запер дверь изнутри, будто не желая пускать ее туда. Она слышала из-за двери приглушенные голоса, но не могла разобрать не слова.
— Эй вас там, е#аные уроды, быстро открыли дверь! — что было сил воскликнула она. Плевать ей было, услышат ли это в других классах и что подумают.
Не известно почему, но обруганные одноклассники послушались.
Энни очутилась в кабинете. Все вроде как и было. Учителя тут нет, поэтому в классе и стоит галдеж.
Страница 17 из 28
