Тифлисское дело

Нарушения закона, допущенные следственными властями при получении показаний Мчеладзе и Коридзе, также дали немало пищи для работы адвоката. Собственно, хорошо известно, что критиковать сделанное другими всегда легче, чем делать это самому. Апелляционный же суд изначально ориентирован на критический разбор высказанных замечаний. Спасович подверг критике всех без исключения свидетелей обвинения; досталось даже матери погибшей за ее ноябрьские показания (по большому счету, абсолютно безопасные для его подзащитного). Причем, к свидетелям защиты он оказался гораздо милостивее и не заметил у них тех огрехов, которые поставил в вину противной стороне.

Так, В. Д. Спасович вполне обстоятельно взялся объяснять как могло появиться у Давида Чхотуа алиби, которого не существовало вначале. Причем адвокат счел нормальным и вполне допустимым неоднократное изменение свидетелями своих показаний. Но если он защищал право братьев Чарухчианцев менять свои показания на диаметрально противоположные, то почему, спрашивается, он отказывал в этом матери погибшей?

Речь Спасовича в Тифлисском судебной палате в высшей степени своеобразна и не лишена интереса; нет никакой возможности проанализировать массу всех тех изысков, что рассеяны на шестидесяти страницах стенограммы.

Важно то, что в конечном итоге адвокат поставленной цели так и не достиг: апелляционный суд оставил приговор окружного суда без изменений. На этом была поставлена точка в «Тифлисском деле».

Оно, безусловно, принадлежит к запутаннейшим делам отечественной криминалистики, прежде всего из-за массы грубых ошибок, допущенных на этапе досудебного расследования. Как и в ряде других дел, в «Тифлисском деле» трудно утверждать, что восторжествовала именно справедливость. Сколько людей, столько, очевидно, окажется и мнений.