Уголовное дело по обвинению братьев Николая и Давида Чхотуа, а также Коридзе, Мчеладзе и Габисония в похищении и убийстве 22 июля 1876 г. Нины Андреевской…
20 мин, 39 сек 11828
По приговору тифлисского окружного суда Давид Чхотуа был приговорен к 20 годам каторжных работ, Николай Чхотуа, Коридзе и Мчеладзе-оправданы, Габисония получил 10 лет каторжных работ.
«Тифлисское дело» на этом не закончилось. Приговор суда оставил неудовлетворенными обе стороны. Прокуратурой был принесен протест на оправдание младшего из братьев, защита всех обвиняемых заявила аппеляционную жалобу на использование запрещенных приемов ведения следствия.
Для защиты Давида Чхотуа в апелляционной инстанции был приглашен известный на всю Россию адвокат Владимир Данилович Спасович. Свою громкую известность он стяжал вечной оппозицией властям, за что и был в конце-концов изгнан из С.-Петербургского университета. Образ либерала и гуманиста, борца за пресловутые УобщечеловеческиеФ ценности, сильно подпортил скандальный судебный процесс 1876 г. над С. Кроненбергом, в котором В. Спасович защищал последнего. Станислав Кроненберг — герой франко-прусской войны 1870 года, получивший за храбрость орден Почетного легиона и французское подданство, оказался банальным домашним тираном, систематически избивавшим семилетнюю дочку. Безнравственные приемы защиты и демагогия адвоката возбудили столь сильное негодование в обществе, что о Спасовиче писали в начале 1876 г. практически все крупные газеты России; Ф. М. Достоевский в своем УДневнике писателяФ посвятил адвокату несколько очерков, полных глубокого и искренного возмущения. Знаменитые слова о Услезинке ребенкаФ сказаны Достоевским именно в адрес Спасовича и именно на материале Удела КроненбергаФ. Любопытно, что в оценке безнравственности этого адвоката совпали мнения людей зачастую диаметрально противоположных политических взглядов: М. Е. Салтыкова-Щедрина, Ф. М. Достоевского, К. П. Победоносцева.
Но каковы бы ни были человеческие качества адвоката, он являлся, безусловно, одним из лучших профессионалов того времени в своей области. Приглашение его в апелляционный суд являлось удачным ходом; там требовалась именно внимательная, скурпулезная работа с документами, а не остоумие или находчивость в перекрестном допросе опасного свидетеля. Апелляционный суд занимался изучением именно процессуальных нарушений, неточностей толкования законов и пр., он не подменял собою суд первой инстанции.
Тифлисская судебная палата пересматривала дело братьев Чхотуа 25-30 ноября 1878 г. Защита Спасовича явилась, безусловно, верхом совершенства адвокатской работы.
Понимая, что самое красноречивое свидетельство факта убийства-это экспертиза от 25 июля 1876 г., он обрушился на судебных медиков со всею возможной силой своего красноречия: при наружном осмотре пропущены несомненно существовавшие на трупе знаки, не упомянуты проколы булавками на животе Е, ни даже такой важный признак, по которому труп признан 24 июля за труп АндреевкойЕ, а именно-порубление, то есть отсечение указательного пальца левой руки!Ф Немало процитировав европейских специалистов, которые анализируя утопление человека тоже расходились в оценке достоверности тех или иных признаков, Спасович подитожил свои рассуждения вполне категорично: я надеюсь, господа судьи, что вы Ене поверите экспертамЕ ввиду противоречий и промахов экспертизыФ.
Далее В. Д. Спасович неожиданно и изящно опровергнул постулат о невозможности достичь свободно плывущим телом местечка Караяз. Точное расстояние от Михайловского моста до места обнаружения тела Нины Андреевской составило не 43 версты, как принималось во всех полицейских расчетах, а Е 33! И это было действительно так. Трудно сказать, что привело к такой колоссальной ошибке, вполне может быть, что элементарная невнимательность, проявленная при составлении первого протокола, но факт остается фактом: десятки людей знакомились с делом, заслушивали на суде отчет о следственном эксперименте на реке и никто не удосужился внимательно проверить расчеты старшины спасательной станции Водопьянова! Потребовались два с лишним года и визит столичного адвоката, чтобы вскрыть ошибку, имевшую принципиальное значение для оценки всего эксперимента! Уменьшение расстояния на 10 километров делало Караяз вполне достижимым при замеренной скрости течения реки на поверхности и такой вывод существенно менял категоричность заключения следственного эксперимента. Безусловно, вопиющие проколы в работе прокуратуры заслуживали самого серьезного порицания. После своего заявления, потрясшего всех как гром среди ясного неба, Спасович спокойно заявил, что не верит в непроходимость Караджаларских перекатов; в оценке глубины реки в этом месте была допущена такая же грубая ошибка, что и в оценке расстояния. Последнее утверждение он, впрочем, ничем не подтвердил, но эмоциональность его речи добавила ей убедительности.
«Тифлисское дело» на этом не закончилось. Приговор суда оставил неудовлетворенными обе стороны. Прокуратурой был принесен протест на оправдание младшего из братьев, защита всех обвиняемых заявила аппеляционную жалобу на использование запрещенных приемов ведения следствия.
Для защиты Давида Чхотуа в апелляционной инстанции был приглашен известный на всю Россию адвокат Владимир Данилович Спасович. Свою громкую известность он стяжал вечной оппозицией властям, за что и был в конце-концов изгнан из С.-Петербургского университета. Образ либерала и гуманиста, борца за пресловутые УобщечеловеческиеФ ценности, сильно подпортил скандальный судебный процесс 1876 г. над С. Кроненбергом, в котором В. Спасович защищал последнего. Станислав Кроненберг — герой франко-прусской войны 1870 года, получивший за храбрость орден Почетного легиона и французское подданство, оказался банальным домашним тираном, систематически избивавшим семилетнюю дочку. Безнравственные приемы защиты и демагогия адвоката возбудили столь сильное негодование в обществе, что о Спасовиче писали в начале 1876 г. практически все крупные газеты России; Ф. М. Достоевский в своем УДневнике писателяФ посвятил адвокату несколько очерков, полных глубокого и искренного возмущения. Знаменитые слова о Услезинке ребенкаФ сказаны Достоевским именно в адрес Спасовича и именно на материале Удела КроненбергаФ. Любопытно, что в оценке безнравственности этого адвоката совпали мнения людей зачастую диаметрально противоположных политических взглядов: М. Е. Салтыкова-Щедрина, Ф. М. Достоевского, К. П. Победоносцева.
Но каковы бы ни были человеческие качества адвоката, он являлся, безусловно, одним из лучших профессионалов того времени в своей области. Приглашение его в апелляционный суд являлось удачным ходом; там требовалась именно внимательная, скурпулезная работа с документами, а не остоумие или находчивость в перекрестном допросе опасного свидетеля. Апелляционный суд занимался изучением именно процессуальных нарушений, неточностей толкования законов и пр., он не подменял собою суд первой инстанции.
Тифлисская судебная палата пересматривала дело братьев Чхотуа 25-30 ноября 1878 г. Защита Спасовича явилась, безусловно, верхом совершенства адвокатской работы.
Понимая, что самое красноречивое свидетельство факта убийства-это экспертиза от 25 июля 1876 г., он обрушился на судебных медиков со всею возможной силой своего красноречия: при наружном осмотре пропущены несомненно существовавшие на трупе знаки, не упомянуты проколы булавками на животе Е, ни даже такой важный признак, по которому труп признан 24 июля за труп АндреевкойЕ, а именно-порубление, то есть отсечение указательного пальца левой руки!Ф Немало процитировав европейских специалистов, которые анализируя утопление человека тоже расходились в оценке достоверности тех или иных признаков, Спасович подитожил свои рассуждения вполне категорично: я надеюсь, господа судьи, что вы Ене поверите экспертамЕ ввиду противоречий и промахов экспертизыФ.
Далее В. Д. Спасович неожиданно и изящно опровергнул постулат о невозможности достичь свободно плывущим телом местечка Караяз. Точное расстояние от Михайловского моста до места обнаружения тела Нины Андреевской составило не 43 версты, как принималось во всех полицейских расчетах, а Е 33! И это было действительно так. Трудно сказать, что привело к такой колоссальной ошибке, вполне может быть, что элементарная невнимательность, проявленная при составлении первого протокола, но факт остается фактом: десятки людей знакомились с делом, заслушивали на суде отчет о следственном эксперименте на реке и никто не удосужился внимательно проверить расчеты старшины спасательной станции Водопьянова! Потребовались два с лишним года и визит столичного адвоката, чтобы вскрыть ошибку, имевшую принципиальное значение для оценки всего эксперимента! Уменьшение расстояния на 10 километров делало Караяз вполне достижимым при замеренной скрости течения реки на поверхности и такой вывод существенно менял категоричность заключения следственного эксперимента. Безусловно, вопиющие проколы в работе прокуратуры заслуживали самого серьезного порицания. После своего заявления, потрясшего всех как гром среди ясного неба, Спасович спокойно заявил, что не верит в непроходимость Караджаларских перекатов; в оценке глубины реки в этом месте была допущена такая же грубая ошибка, что и в оценке расстояния. Последнее утверждение он, впрочем, ничем не подтвердил, но эмоциональность его речи добавила ей убедительности.
Страница 6 из 7
