Мертвецом я себя чувствовал, вот как. А комната казалась гробом, и хотелось задернуть шторы, чтобы отрезать от себя глупый, ненужный день.
30 мин, 36 сек 406
— В таких дозах? Не думаю, — возразил я, непроизвольно обращаясь к тому месту на его шее, где видел страшную алую полоску. — Раньше за рулем ты никогда не напоминал бешеного кролика-альбиноса.
— Как хочешь. Можешь хоть на самокате ехать. А мы поедем на моем «Лексусе».
— Не дури, мажор, — попросил я, вставая. — Это реально ненужный риск.
— Да пошел ты! Девчонки, собирайтесь!
Смерть ласково погладила меня по плечу.
— Что выберешь, рыцарь? — Представляя, как этот обдолбыш будет рулить, я не то что самокат, я самотык выбрать готов! — сердито заявил я. — Такси, конечно.
— А ты что выберешь? — нехорошо глядя на Кристину, спросил Ленчик.
Она повела плечами.
— Мне все равно, с кем ехать. А ты, Маша? — Ну, я сегодня твоя девочка, да? — спросила у меня Машка.
Не ответив, я взялся за телефон…
К тому времени, когда мы спустились во двор, бредовое видение отпустило, и я уже сомневался, действительно ли наблюдал его. Тем не менее сердце нехорошо екнуло, когда я увидел, как Смерть, придерживая балахон, в наброшенной поверх курточке, подходит к «Лексусу». Я постучал в окно со стороны водителя.
— Леня, ну на хрена этот форс? — Иди ты, Граня! Чертов трус.
Смерть подошла ко мне и негромко спросила:
— Ты так переживаешь за него. Он правда твой друг? — Он мой кошелек, и ты прекрасно это знаешь, — огрызнулся я.
Она расхохоталась.
— Честный ответ! Что ж, не переживай, Ваня. Он не разобьется, обещаю.
Оно обошла машину и, поддернув балахон, села на переднее сиденье.
— Мне понравилось то, что ты сделал для меня!
— Проще было напялить резиновую маску, — сердито вставил Ленчик, не предполагавший, что в словах Кристины может таиться иной смысл.
Он стартовал с излишним, даже для него несвойственным лихачеством. Я отскочил, опасаясь, что пальцы ног попадут под заднее колесо. Машка осталась со мной.
— Пати, наверное, уже в разгаре…
Я промолчал, глядя вслед быстро удаляющемуся «Лексусу».
Такси подоспело через пару минут. Водителю было под полтинник, и он, с интересом нас оглядывая, пустился рассказывать, как он не любит Хэллоуин за то, что это чужой праздник. Я, достав из кармана баночку краски, начал выбеливать свое лицо. Машка, не забывая машинально кокетничать, ввязалась в спор, доказывая, что каждый имеет право развлекаться как может, пока не доставляет беспокойства окружающим, и что нет ничего плохого в том, чтобы просто повеселиться.
— Машка, хватит. Этот человек переживает за нравственный облик нашего поколения, поэтому мы его все-таки беспокоим, а значит, по твоей же логике, должны отказаться от вечеринки. А вы, уважаемый, просто не понимаете, что Хэллоуин — это никакой не праздник.
— А что же тогда? — Повод.
Водитель хмыкнул, Машка нахмурилась — оба замолчали. Я взял черную губную помаду, провел две черты от лба через веки до середины щек и третью, такую же длинную, вдоль губ. Я мог не смотреться в зеркало — и так знал, что мой грим идеален. Эрика Дрейвена из «Ворона» многие помнят, но никто не умеет воспроизводить. Стараются сделать ровно, гламурно, а тут нужен грубый примитив — циничная насмешка с того света.
Сегодня я буду лучшим персонажем пьяного паноптикума. После Кристины, конечно.
«А может, у меня крыша едет?» — с пугающим, если вдуматься, равнодушием подумал вдруг я.
Должно же было то видение что-нибудь значить…
Или нет?
Для вечеринки золотая молодежь арендовала коттедж на окраине. Он был виден издалека — все окна и деревья сада были увешаны гирляндами и светящимися тыквами. Гремевшую внутри музыку было слышно даже сквозь шум двигателя. А когда я, расплатившись, открыл дверь, ее стало возможно ощутить: земля и воздух дрожали от басов. Моя «вампирша» заулыбалась.
Я осмотрелся, невольно придерживая дверцу такси. Парковка перед коттеджем и обочины поблизости были заставлены недешевыми иномарками. Я узнавал многие машины — видел их хозяев рядом с Ленчиком. Похоже, у нас тут и впрямь высшее общество собралось. Прямо небожители. Вот только «Лексуса» с аэрографией не было.
— Идем скорее! — тянула меня Машка.
Я стряхнул ее руку и сел на переднее сиденье.
— Плачу двойную цену, но давай-ка проедем чуть-чуть назад. По другой улице.
— По Труда? — уточнил шофер.
Улица Труда отлично подходит, чтобы прокатиться по ней под коксом: там светло и просторно, модные магазины в ярких огнях, престижное кафе «Запад». Только Ленчик, выезжая со двора, вроде бы на Первомайскую двинул, по которой и таксист проехал, так ближе. Ах да, эти две улицы соединяет кривоватая Западная.
— Давай по Труда, а у кафе налево.
На Западной расположен супермаркет. Подъездные дорожки к нему образуют настоящий лабиринт, глаз да глаз нужен. Ленчик зол сейчас, он точно захочет показать и себе, и Кристине, что способен одолеть маршрут под кайфом. А Западная там еще изгибается, прежде чем пересечься с улицей Труда…
— Как хочешь. Можешь хоть на самокате ехать. А мы поедем на моем «Лексусе».
— Не дури, мажор, — попросил я, вставая. — Это реально ненужный риск.
— Да пошел ты! Девчонки, собирайтесь!
Смерть ласково погладила меня по плечу.
— Что выберешь, рыцарь? — Представляя, как этот обдолбыш будет рулить, я не то что самокат, я самотык выбрать готов! — сердито заявил я. — Такси, конечно.
— А ты что выберешь? — нехорошо глядя на Кристину, спросил Ленчик.
Она повела плечами.
— Мне все равно, с кем ехать. А ты, Маша? — Ну, я сегодня твоя девочка, да? — спросила у меня Машка.
Не ответив, я взялся за телефон…
К тому времени, когда мы спустились во двор, бредовое видение отпустило, и я уже сомневался, действительно ли наблюдал его. Тем не менее сердце нехорошо екнуло, когда я увидел, как Смерть, придерживая балахон, в наброшенной поверх курточке, подходит к «Лексусу». Я постучал в окно со стороны водителя.
— Леня, ну на хрена этот форс? — Иди ты, Граня! Чертов трус.
Смерть подошла ко мне и негромко спросила:
— Ты так переживаешь за него. Он правда твой друг? — Он мой кошелек, и ты прекрасно это знаешь, — огрызнулся я.
Она расхохоталась.
— Честный ответ! Что ж, не переживай, Ваня. Он не разобьется, обещаю.
Оно обошла машину и, поддернув балахон, села на переднее сиденье.
— Мне понравилось то, что ты сделал для меня!
— Проще было напялить резиновую маску, — сердито вставил Ленчик, не предполагавший, что в словах Кристины может таиться иной смысл.
Он стартовал с излишним, даже для него несвойственным лихачеством. Я отскочил, опасаясь, что пальцы ног попадут под заднее колесо. Машка осталась со мной.
— Пати, наверное, уже в разгаре…
Я промолчал, глядя вслед быстро удаляющемуся «Лексусу».
Такси подоспело через пару минут. Водителю было под полтинник, и он, с интересом нас оглядывая, пустился рассказывать, как он не любит Хэллоуин за то, что это чужой праздник. Я, достав из кармана баночку краски, начал выбеливать свое лицо. Машка, не забывая машинально кокетничать, ввязалась в спор, доказывая, что каждый имеет право развлекаться как может, пока не доставляет беспокойства окружающим, и что нет ничего плохого в том, чтобы просто повеселиться.
— Машка, хватит. Этот человек переживает за нравственный облик нашего поколения, поэтому мы его все-таки беспокоим, а значит, по твоей же логике, должны отказаться от вечеринки. А вы, уважаемый, просто не понимаете, что Хэллоуин — это никакой не праздник.
— А что же тогда? — Повод.
Водитель хмыкнул, Машка нахмурилась — оба замолчали. Я взял черную губную помаду, провел две черты от лба через веки до середины щек и третью, такую же длинную, вдоль губ. Я мог не смотреться в зеркало — и так знал, что мой грим идеален. Эрика Дрейвена из «Ворона» многие помнят, но никто не умеет воспроизводить. Стараются сделать ровно, гламурно, а тут нужен грубый примитив — циничная насмешка с того света.
Сегодня я буду лучшим персонажем пьяного паноптикума. После Кристины, конечно.
«А может, у меня крыша едет?» — с пугающим, если вдуматься, равнодушием подумал вдруг я.
Должно же было то видение что-нибудь значить…
Или нет?
Для вечеринки золотая молодежь арендовала коттедж на окраине. Он был виден издалека — все окна и деревья сада были увешаны гирляндами и светящимися тыквами. Гремевшую внутри музыку было слышно даже сквозь шум двигателя. А когда я, расплатившись, открыл дверь, ее стало возможно ощутить: земля и воздух дрожали от басов. Моя «вампирша» заулыбалась.
Я осмотрелся, невольно придерживая дверцу такси. Парковка перед коттеджем и обочины поблизости были заставлены недешевыми иномарками. Я узнавал многие машины — видел их хозяев рядом с Ленчиком. Похоже, у нас тут и впрямь высшее общество собралось. Прямо небожители. Вот только «Лексуса» с аэрографией не было.
— Идем скорее! — тянула меня Машка.
Я стряхнул ее руку и сел на переднее сиденье.
— Плачу двойную цену, но давай-ка проедем чуть-чуть назад. По другой улице.
— По Труда? — уточнил шофер.
Улица Труда отлично подходит, чтобы прокатиться по ней под коксом: там светло и просторно, модные магазины в ярких огнях, престижное кафе «Запад». Только Ленчик, выезжая со двора, вроде бы на Первомайскую двинул, по которой и таксист проехал, так ближе. Ах да, эти две улицы соединяет кривоватая Западная.
— Давай по Труда, а у кафе налево.
На Западной расположен супермаркет. Подъездные дорожки к нему образуют настоящий лабиринт, глаз да глаз нужен. Ленчик зол сейчас, он точно захочет показать и себе, и Кристине, что способен одолеть маршрут под кайфом. А Западная там еще изгибается, прежде чем пересечься с улицей Труда…
Страница 7 из 9
