Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
369 мин, 58 сек 6620
Не успел Твинс окончательно ощутить все прелести местной погоды, как из дверей вылетел Стивен. Его шляпа чуть съехала набок, обнажая гладко выбритый череп покрытый шрамами, а в глазах была ярость, подобная той, с которой он выворачивал Биллу руку. Только Твинс собирался переспросить у него насчет места, где можно было бы остановиться, как Редлоу отмахнулся от него и смачно сплюнул прямо под дверь доктора. Пробормотав что-то невнятное, на вроде «Чертов казак» шериф удалился в неизвестном направлении. Биллу ничего не оставалось делать, кроме как постучаться в двери доктора вновь. Тот открыл почти сразу, на этот раз его руки были тщательно очищены от всякого«рабочего материала» и усердно толкли к серебряной ступке какой-то порошок из листьев красного цвета.«На ту дрянь, которую курил Капитан не похоже… Видимо будет шаманить. Отвар или там инъекция».
— Меня зовут Билл Твинс. И я не местный. По дороге сюда моя лошадь сломала ногу. В этот Город я приехал, потому что хочу встретить одного знакомого мне человека. Но мне совершенно некуда пойти. Шериф сказал, что все салуны закрыты и гостиниц у вас тоже нет, а я здесь к тому же никого не знаю. Вы не скажите куда мне направиться, чтобы просто приземлиться? Я очень устал — у меня был долгий… очень долгий и тяжелый путь… — «Длинною в пять лет» — подумал Твинс, но вслух говорить не стал.
— Конечно! Проходите, молодой человек. Вы наверное уже догадались, что я и есть Николай Григорьевич Морозов. Или как меня называют местные тупицы склонные все сокращать, доктор Ник. Если вам не сложно, зовите меня все-таки Николаем или хотя бы Николасом. Я думаю, первое время вы можете пожить у меня, если только вас не смутят эти мухи и запахи. Нет, не благодарите, я сам знаю как тяжело это. Одному да на совершенно чужой земле, тоже через это прошел — голос у доктора был добрый, приятный и мягкий, но без приторной слащавости торговцев с ярмарок, так раздражающей Твинса. Внимательно вслушиваясь в странный акцент доктора Билл наконец-таки понял, что тот из новых эмигрантов, вероятней всего из России или Польши. Акцент придавал речи доктора вовсе не раздражающую грубость и картавость, как это обычно было с любым акцентом, а какую-то истинно северную силу и красоту. «Скорее всего, русский. Вот почему шериф обозвал его казаком А что я знаю о России? Ничего. Это где-то далеко за Океаном, где очень холодно и есть Царь… Интересное слово. Не Король, не Император, а именно Царь».
— Ну что же вы стоите… э… Твинс, да? Мистер Твинс! Проходите, не стесняйтесь. И простите наш город, за не столь приятный прием. Этот Стивен… ну наш Шериф он немного того… — не отрывая рук от ступки Николай издевательски закатил глаза, пародируя вечно недовольную рожу Редлоу. Затем доктор пропустил Билла внутрь комнаты, где все также на столе лежал Капитан Гудбой. На щеках доктора не было ни мертвой бледности Гудбоя, ни багряного гневного румянца Редлоу. Скорее уж присутствовала некоторая нездоровая желтизна, но доктор удачно компенсировал ее чуть уставшей, искренней улыбкой. По всей неторопливости его движений было видно, что жизни Капитана ничего не угрожает, и доктор просто был рад очередной спасенной душе. Ник определенно понравился Твинсу. Во всяком случае, это был самый нормальный из людей, что встретились ему за сегодняшнее утро. Да и приглашение провести несколько дней в его доме было весьма кстати.
Внутри дома располагалась всего одна огромная комната. Роль стен выполняли перепачканные засохшей кровью простыни. Ими комната была разделена на несколько секторов, так что зайдя с улицы Билл смог увидеть лишь несколько столов для тел мертвых, один из которых занимал сейчас Капитан. На потолке копошились мухи, зеленые, сытые, даже жужжащие как-то лениво. Видимо недостатка в свежем мясе они не знали уже давно. Запах разложения ощущался чуть ли не физически, передаваясь зудом по всей коже. В спертом, затхлом воздухе дома разве что не висела зеленая дымка, настолько он густо пропитался вонью мертвых тел.
— Вы… Живете… В этом? — Билл не мог удержаться и быстро, словно отгораживаясь от атмосферы дома, натянул грязную рубашку и закрыл нос ладонью. Однажды Твинсу довелось, скрываясь от неких лихих разбойников, ночевать в яме, которую конфедераты приспособили для сбрасывания трупов. Но даже там запах был не столько тошнотворный. И потом Билл провел там всего ночь, а Доктор Ник видимо проводил в окружении тел все свое время
— Меня зовут Билл Твинс. И я не местный. По дороге сюда моя лошадь сломала ногу. В этот Город я приехал, потому что хочу встретить одного знакомого мне человека. Но мне совершенно некуда пойти. Шериф сказал, что все салуны закрыты и гостиниц у вас тоже нет, а я здесь к тому же никого не знаю. Вы не скажите куда мне направиться, чтобы просто приземлиться? Я очень устал — у меня был долгий… очень долгий и тяжелый путь… — «Длинною в пять лет» — подумал Твинс, но вслух говорить не стал.
— Конечно! Проходите, молодой человек. Вы наверное уже догадались, что я и есть Николай Григорьевич Морозов. Или как меня называют местные тупицы склонные все сокращать, доктор Ник. Если вам не сложно, зовите меня все-таки Николаем или хотя бы Николасом. Я думаю, первое время вы можете пожить у меня, если только вас не смутят эти мухи и запахи. Нет, не благодарите, я сам знаю как тяжело это. Одному да на совершенно чужой земле, тоже через это прошел — голос у доктора был добрый, приятный и мягкий, но без приторной слащавости торговцев с ярмарок, так раздражающей Твинса. Внимательно вслушиваясь в странный акцент доктора Билл наконец-таки понял, что тот из новых эмигрантов, вероятней всего из России или Польши. Акцент придавал речи доктора вовсе не раздражающую грубость и картавость, как это обычно было с любым акцентом, а какую-то истинно северную силу и красоту. «Скорее всего, русский. Вот почему шериф обозвал его казаком А что я знаю о России? Ничего. Это где-то далеко за Океаном, где очень холодно и есть Царь… Интересное слово. Не Король, не Император, а именно Царь».
— Ну что же вы стоите… э… Твинс, да? Мистер Твинс! Проходите, не стесняйтесь. И простите наш город, за не столь приятный прием. Этот Стивен… ну наш Шериф он немного того… — не отрывая рук от ступки Николай издевательски закатил глаза, пародируя вечно недовольную рожу Редлоу. Затем доктор пропустил Билла внутрь комнаты, где все также на столе лежал Капитан Гудбой. На щеках доктора не было ни мертвой бледности Гудбоя, ни багряного гневного румянца Редлоу. Скорее уж присутствовала некоторая нездоровая желтизна, но доктор удачно компенсировал ее чуть уставшей, искренней улыбкой. По всей неторопливости его движений было видно, что жизни Капитана ничего не угрожает, и доктор просто был рад очередной спасенной душе. Ник определенно понравился Твинсу. Во всяком случае, это был самый нормальный из людей, что встретились ему за сегодняшнее утро. Да и приглашение провести несколько дней в его доме было весьма кстати.
Внутри дома располагалась всего одна огромная комната. Роль стен выполняли перепачканные засохшей кровью простыни. Ими комната была разделена на несколько секторов, так что зайдя с улицы Билл смог увидеть лишь несколько столов для тел мертвых, один из которых занимал сейчас Капитан. На потолке копошились мухи, зеленые, сытые, даже жужжащие как-то лениво. Видимо недостатка в свежем мясе они не знали уже давно. Запах разложения ощущался чуть ли не физически, передаваясь зудом по всей коже. В спертом, затхлом воздухе дома разве что не висела зеленая дымка, настолько он густо пропитался вонью мертвых тел.
— Вы… Живете… В этом? — Билл не мог удержаться и быстро, словно отгораживаясь от атмосферы дома, натянул грязную рубашку и закрыл нос ладонью. Однажды Твинсу довелось, скрываясь от неких лихих разбойников, ночевать в яме, которую конфедераты приспособили для сбрасывания трупов. Но даже там запах был не столько тошнотворный. И потом Билл провел там всего ночь, а Доктор Ник видимо проводил в окружении тел все свое время
Страница 8 из 106
