То, что могло быть

Сэм хотела спросить, при чем тут Беллами, но Джон уже не смотрел на нее. Он потянулся к стенке палатки, безошибочно выхватил ее одежду, так же, не глядя, передал ей в руки и схватил свою. Они закончили одеваться одновременно, Сэм чувствовала, как к горлу подкатывает что-то совсем не похожее на то счастье, которое она испытывала несколько минут назад. Обида на его непонятное поведение, подозрение, что она стала ему неинтересна сразу, как только перестала быть «целкой», подозрение, которое он подтверждал каждым жестом и несказанным словом, — все это давило сильнее и сильнее, требуя выхода. Оказалось, что в палатке невыносимо душно, Джон повернулся к ней правым боком, и заплывший глаз убил иллюзию красоты, уютная постель, в которой она только что лишилась девственности, превратилась в комок не особо чистого тряпья, а запах Джона, который так нравился ей, перебила устоявшаяся вонь немытого тела и сырой плесени.

Она еле дождалась, когда он выглянет из палатки и махнет ей — вылезай. Выскочила, огляделась — никто не обращал на нее внимания, да и некому особо было, — и пошла к челноку, не оборачиваясь.

На следующий день в коптильне вспыхнул пожар, Сэм сперва испугалась — Мёрфи работал внутри, — но увидела его живым и невредимым, снова бросающимся в драку, и страх сменился вчерашней обидой. Ведет себя, как всегда. О ней даже не вспоминает… Ну и пусть.

А потом была охота, потом пропали Кларк, Финн и Монти, а ребята принесли раненого Майлза, общая тревожность снова стала зашкаливать, и Сэм стало не до девчачьих страданий. Когда Мёрфи убил Майлза и заперся в челноке, захватив Джаспера, а потом Беллами, ей окончательно стало ясно, что он сделал ей одолжение, выгнав тогда из своей палатки. Если бы хоть кто-то знал, что она спала с ним, — ей бы было несладко сейчас. А так она только перед собой выглядела идиоткой, доверившейся убийце и предателю. Это было неприятно, но терпимо.

И все же, когда ребята ворвались в челнок, освободив Беллами, ей снова стало страшно — они были так злы, что пристрелили бы Мёрфи, не задумываясь. И когда раздался взрыв на третьем уровне, у нее внутри словно что-то оборвалось. Она не сразу уловила, что ее уже какое-то время теребил Джаспер:

— Фокс, да все хорошо! Я жив, Беллами жив, все нормально! Только Мёрфи ушел, гад… Но Беллами сказал, что земляне о нем позаботятся, так что не переживай! Все же хорошо! А мы сейчас пойдем за Монти, Кларк и Финном… слышишь?

Она кивала, даже улыбалась, а в голове стучала одна мысль, которую она не хотела заглушать: «Не позволяй им себя поймать, только не снова. Только выживи, Джон, пожалуйста»…

Никто не придет

В горе Сэм больше всего скучала по звездному небу. Когда она это сказала, на нее посмотрели как на ненормальную. Неужели не хватило на Ковчеге? Не хватило. Земное небо совсем другое, не то, что в иллюминатор станции. И Сэм на него еще не насмотрелась. А здесь не было неба. Все, как на Ковчеге, только вместо металла и пластика — бетон и побрякушки на стенах, в которых даже иллюминаторов не было. И воздух ненастоящий. После простора поверхности снова сидеть в замкнутом пространстве, да еще как в Верхнем секторе — общее помещение с рядами коек… Вместе весело, конечно, но почему-то Сэм хотелось в тишину маленькой палатки на троих.

Им постоянно твердили, что они в безопасности. Что тут им ничто не угрожает, что ни земляне — Посторонние, как их называли в горе — с их стрелами, ни дикие звери, ни радиация сюда не проникнут. Однако Сэм предпочла бы их незащищенный лагерь после нападения. С землянами они уже разобрались, радиация, как выяснилось, им была не страшна, а с дикими зверями прекрасно справлялись Беллами и Джон с остальными охотниками…