Точка встречи на ближнем пределе мертвого пространства

Сквозь полузабытье он почувствовал, как Нейсмит подошла к нему и укрыла его спальным мешком.

Наутро мир закончился, началась война.

— Вам предстоит долгий плен.

Корделия внимательно смотрела на него, и казалось, что ей неуютно ни в этом кресле, ни на этом корабле.

— Ваш корабль скрылся, и преследовать вас бессмысленно. Как только мы вернемся на Барраяр, вы сможете явиться в посольство и улететь домой. Если захотите.

«Вот и все, — подумал Эйрел, — главное уже сказано. Дальше должно быть проще».

— Если захочу? — с растерянной улыбкой переспросила Корделия и поерзала. — Вы считаете, что я могу этого не захотеть?

Наверное, все было написано у него на лице. Как он ни старался сделать вид, что это всего лишь светский, ни к чему не обязывающий разговор. Но все равно у Эйрела тряслись и руки, и ноги.

— Возможно… я просто подумал, что вы вдруг захотите остаться.

— Бонсаклар и другие места? Я не знаю, получу ли я отпуск, но я люблю путешествовать.

Эйрел представил, что то, что он скажет, вообще говорит не он.

— Не путешествовать. Насовсем. Как… как леди Форкосиган.

Эйрел выдавил из себя улыбку и решил, что смотрится со стороны как парализованное чудовище.

— Я запутался, но клянусь вам, я никогда не буду считать вас трусами. Ваши обычаи требуют куда больше смелости, чем наши бои до последней капли крови.

Корделия напряженно выдохнула.

— Это розыгрыш?

— Нет, ничуть. Никаких больше игр, притворств и недоговоренностей. Я не самая лучшая партия, скорее наоборот, но я хотел бы дать вам… отдать вам все, что имею. Возможно, по вашим традициям я веду себя как нахал, но я столько времени ждал подходящего случая, и…

Корделия смотрела на него недоверчиво и, наверное, до сих пор считала все это неудачной шуткой.

— Столько времени? Это сколько?

«А вот это хороший вопрос, — озадачился Эйрел. — Так сколько?»

— Первый раз я подумал об этом, когда увидел вас в ущелье.

«Кто меня потянул за язык?»

— Что? Когда я блевала там, в грязи?

Эйрелу стало смешно. В самом деле, момент для отсчета он выбрал не самый удачный.

— Меня потрясло ваше самообладание. Окончательно я убедился тогда, когда мы похоронили вашего офицера.

Весь вид Корделии говорил о ее замешательстве.

— Кому-нибудь стоило усомниться в вашей нормальности…

— Не сейчас.

— Я… вы меня сильно сконфузили.

— Но не оскорбил?

Правильней было бы спросить, поверила ли она ему. Разве на такой вопрос можно точно ответить, когда случилось то, что случилось? Эйрел и сам не сказал бы даже под пытками, где тот самый переломный момент, но почему бы ему и в самом деле не влюбиться в нее в первого взгляда?

— Не оскорбили.

— Вас ожидает нелегкая жизнь, — продолжал Эйрел, рассматривая свои сапоги. — Быть политиком куда опаснее, чем воевать, а наказание за промахи… смерть — это только один из вариантов. Компромиссы, решения, за которые сам себя проклянешь. Но если думать…

«Вот это, наверное, первый компромисс. Или то предложение, от которого отказаться почти невозможно. Но это, в любом случае, правда».

— …Если думать о детях, лучше, чтобы это все сделал я, — ради них.

— Похоже, что с политикой вы справитесь. Знаете, чем соблазнить.

Корделия беспомощно улыбалась, и Эйрел заставил себя посмотреть ей в глаза.

Даже если она не поверила сразу — у него еще будет время, чтобы поверить и самому.

Графиня Форкосиган смотрела насмешливо.

— Бетанцы не сочли бы нормальным ни одного барраярца. — Она смотрела на своего собеседника, искренне забавляясь. — Даже мы — не сочли бы.

— Мужеложство.

Графиня Форкосиган вопросительно наклонила голову.

— Это имеет значение? Имеет ли ориентация Эйрела значение — лично для тебя?

— Не знаю. Возможно, имеет.

— Почему бы и нет. Я считаю его бисексуальным, но, мне кажется, мужчины привлекают его куда больше, а быть может, солдаты, а не мужчины вообще. Наверное, это стало каким-то решением, когда он встретил меня в первый раз. Барраярцы сочли бы меня сорванцом, а на мне был мундир, и тогда была стычка. Эйрел решил, что влюбился в меня с первого взгляда, а я не стала его в этом разубеждать.

— Это решило какую-то вашу дилемму?

Графиня Форкосиган ненадолго задумалась. Ее собеседнику могло бы показаться, что она вспоминает, и это было правдой даже не отчасти. Но кто мог знать, правду ли она сказала в ответ.

— Нет. Мне потребовалось несколько дней.