Токарь

Сделав над собой усилие и посмотрев на часы, он с радостью обнаружил, что к удивлению не проспал, а значит надо приводить себя в порядок и идти на работу. Сдвинув в бок измятое беспокойным сном сильно выпившего человека одеяло, Василий перевернулся с отлёженного бока на живот и по ползком сполз с края кровати на пол. Со стороны могло показаться, что стоящий на коленях у кровати человек молится с закрытыми глазами, но это было бы очень далеко от истины. Он просто пытался привести в равновесие плавающий внутри черепной коробки мозг, которым казалось какие-то внутренние дельфины играют в водное поло вместе мяча. По прошествии нескольких долгих мгновений, Василий осознал, что легче от такой позы ему не станет, а желание пить пересилило похмельное недомогание. Сделав над собой титаническое усилие, он принял похожее на вертикальное положение тела и направился в сторону маленькой кухоньки. Вожделенная цель в виде носатого эмалированного чайника с непонятным рисунком, сделанным в стилистике дымковской игрушки, была в пределах прямой видимости. Через три шага, окрыленных желанием утолить жажду, его постигло первое разочарование — судя по весу чайник был пуст. Попытавшись выдавить из него хоть что-то, он всё же приник губами к носик чайника, но попытка была тщетна. Небрежно поставив чайник назад на плиту, Василий решив, что в таких случаях не до мелочей в виде фильтрации и кипячения, повернулся к раковине и открыв кран начал жадно пить из тугой и холодной струи. Казалось, что вместе с этой влагой в организм выливается сама жизнь. Заполнив свой организм водой по самое горло, Вася повернул голову и подставил живительной влаге свой затылок. Поток холодной воды, струясь через волосы, казалось мог достать до каждой извилины мозга и смывал все хаотичные мысли, приводя его в нормальное состояние. В тот момент, когда показалось, что мышление пришло в норму, а мысли разложены по извилинам, Вася выключил воду и освободил от влаги свои не длинные каштановые волосы, которые к его не полным тридцати шести годам стали рядеть. Накинув на голову посудное полотенце, он открыл форточку, впустив в дом прохладный и немного покалывающий февральский воздух, который искажая пространство тяжело потёк к полу. Взяв с подоконника пачку сигарет и спички, он закурил, пытаясь разгадать причудливый узор, который мороз оставил на стекле. Не сбитый пепел упал, превратившись в серое пятно на старом, помнящим ещё Брежнева, линолеуме. Хрен с ним, подумал Василий, не первый раз, главное, что не коту в миску. Кота, по иронии, тоже звали Вася и это был его самый близкий родственник, если не считать бывшей жены, которую он не видел уже года два, от чего не испытывал ни чего, кроме облегчения и умиротворения. Кот, будто почувствовав, что о нем вспомнили, издал из узкого коридора однокомнатной квартиры протяжное «мяу», которое Василий смог идентифицировать как «давай жрать» и, потушив докуренный до самого фильтра окурок, начал не равномерными движениями искать в кухонных полках провизию. Вытащив пакет с кормом, Василий наполнил миску кота едой, после чего отпив воду из второй, решил, что менять её не нужно. Заглянув в холодильник, он почувствовал стойкое отвращение к еде, что подтвердило недовольное урчание в глубине его желудочно-кишечного тракта. В виду отсутствия желания завтрака, план вырисовывался следующим образом: почистить зубы, одеться, дойти до остановки и сев в маршрутку доехать до работы. Чистить зубы и бриться было так же противно, как принимать пищу. Оставив на кухне вошедшего кота и прикрыв форточку, Вася двинулся в комнату на поиски одежды. Смятое одеяло всё так же лежало на старом диване, гармонируя по стилистике с не менее измятой подушкой и наполовину съехавшей с кровати простыней. Приоткрытая дверь платяного шкафа, из той же эпохи к которой принадлежал линолеум и обои, дополняла картину всеобщего бардака, который царил как в квартире, так и в душе Василия уже на протяжении двух лет. Все, кто попадал в эту квартиру, ощущали себя путешественниками во времени. Однажды, его, наверное самый близкий друг Дмитрий, сказал: Вась, у тебя не просто входная дверь, это телепорт из нашего времени, в конец восьмидесятых, только плазму на стене тряпкой накрыть и будет прям квартира перед перестройкой!«. С этим было сложно не согласится, ведь квартира осталась в наследство от бабки и пока у них с женой ещё было подобие семейной жизни в новой двухкомнатной квартире одного из спальных районов города, они планировали её сдавать, но не сложилось, а потом, после развода, Василий переехал в неё на постоянное место жительства и учитывая обычное состояние разведенного человека, до ремонта дело так и не дошло. За то, в этом были и свои плюсы. Например, можно было оставлять себе на утро послания прямо на обоях, для чего было выделено небольшое место рядом с уже упомянутым шкафом. Джинсы и тёплый свитер лежали на кресле, как будто только что в них кто-то сидел, но вдруг испарился, а одежда осталась не месте. Для полного комплекта оставалось найти носки и майку, которые, как всегда, за ночь спрятались в неизвестном ни кому месте. Иногда ему казалось, что какой-то неведомый полтергейст пробуждается ночью в квартире лишь для того, чтобы взять носки и спрятать их в абсолютно неизвестном месте. Решив не поддаваться на провокации носочно-чулочного полтергейста, Василий залез в не закрывающуюся дверь шкафа и выудив оттуда чистые носки, приступил к поискам майки. Через несколько минут, она была найдена и впопыхах натянута на немытое тело, после чего её примеру последовал остаток гардероба. Закурив очередную сигарету, Василий чертыхаясь про себя натянул зимние ботинки и, надев куртку, уже собирался выйти, как обнаружил на голове кухонное полотенце. Сделав рокировку между шапкой и полотенцем, он вышел в подъезд, с удивлением обнаружив, что сигарета дотлела, так и не успев доставить в организм порцию никотина. Не разуваясь, он прошёл в кухню, под недовольный взгляд мохнатого тёзки, который, казалось, скрывал в себе презрение к этой вредной привычке. Извинившись перед котом, он оставил бычок в пепельнице и вышел из квартиры. Зелёные стены подъезда давили на психику своим однообразием, а запах мочи пробуждал рвотный рефлекс. Выйдя на улицу, Василий ощутил почти вселенское счастье, подставив себя под порывы морозного ветра и приостановился, медленно втягивая его носом. Рядом с бетонным крыльцом пятиэтажки стояла ворона и вдумчиво клевала растерзанный пакет с мусором. Найдя в нём что-то по её мнению съедобное, она сделала два прыжка в сторону и улетела. В тот же миг к пакету подбежала немного растрепанная бродячая собака, под натиском которой пакет был окончательно разбросан по утоптанному снегу. Закончив наблюдение за животным миром родного двора, Василий медленно побрёл в сторону остановки. Людей на улице было не много, большинство из которых преимущественно направлялись в том же направлении, что и токарь Сыромятников, от дома которого до остановки было примерно метров триста. Весь район представляющий собой примерно одинаковые панельные дома, лишь изредка чередовавшиеся с кирпичными новостройками, находился немного в стороне от основной улицы, на которой находилась остановка. Холод пробирался под пуховик, а мысли путались. Через несколько минут он вышел к остановке, на которой уже стояло не малое количество людей. Школьники, скинув ранцы с плеч на локти весело обсуждали, то ли мультфильмы, то ли игры, женщины среднего возраста хохлились, немного пританцовывая, а пенсионерки бодро ругая действующую власть, молодёжь и всё вокруг, обсуждали цены на картошку и коммунальные тарифы. Первая оформившаяся и выплывшая на поверхность, из пёстрого калейдоскопа, мысль Василия была о пиве, но он попытался прогнать её, ведь ни чего хорошего такая» поправка здоровья«не сулила. Второй пришла досадная мысль о том, что он забыл наушники, которые сейчас были бы как нельзя кстати, ведь путь на работу пролегал почти через весь город, да и маршрут следования недавно сменили так, что из прямой он превратился в какую-то причудливую загагулину и удлинился раза в полтора.»