Только свет…

Эльф с решимостью поднялся на ноги, в его голове был четкий план, может быть немного безумный, но вполне осуществимый. На секунду на его губах появилась привычная усмешка. Клаус приподнялся на локте, стряхивая куски земли с одежды, растирая слезы по лицу. Он знал, что выглядит сейчас жалко, вот она человеческая слабость, а может это все нервы. «Все дело в нервах», — так говорила одна его тетушка. Но шкатулка была ему дорога, и он, словно потеряв славного друга, забыл обо всем на свете, лелея ощущение своей утраты, как когда-то уже делал это, потеряв семью. Он забыл про Микаэла, забыл про мир, про его свет и тени, он думал лишь о себе.

Клаус даже не обернулся, когда эльф ушел, юноша сидел в оцепенении, обняв свои колени руками, смотря на плывущие дальше тучи. Ветер упорно нес их на восток, подгоняя с каждым порывом. «Вот так постепенно и начнутся холода», — подумал Клаус, но эта была отдельная совершенно пустая мысль. Теней не было, а краски как-то сами собой поблекли вокруг. В той стороне, где исчез Микаэл, сгустилась темнота. «Если он вернется, я скажу, что люблю его», — прошептал Клаус, опускаясь на землю, ему вдруг показалось, что, если он захочет, он сможет взлететь и коснуться ладонью туч

над головой, но только что-то еще держало его у земли.

Микаэл преследовал их, словно ищейка, это было нетрудно, он был легок и тонок, а кусты и деревья вокруг помогали ему скрыться в нужный момент. К тому же свет исчез, тучи и тучи, сплошной караван, они пугали людей. В такую погоду хорошо сидеть дома у огня, а не бродить по улице.

— Приди ко мне северный ветер, — пропел эльф, голос его был удивительно чистый, совсем неземной. Пространство, словно впитывало его, и вторило в ответ.

«Приди ко мне северный ветер», — шептали увядающие травы, опадающие листья.

— Что это? — спросил один из воришек, он был еще совсем молод, не на много старше Микаэла и Клауса.

— Заткнись, Джекоб, вечно тебе что-то мерещится.

— А я говорил вам, не надо было брать эту шкатулку. Есть в ней что-то неприятное, здесь пахнет эльфами, ясное дело, — заявил третий. Шкатулку он держал в руках, но услышав голос Микаэла тут же передал ее Джекобу.

— Не буду я ее нести!— взвыл юноша, вручая шкатулку самому старшему и сдержанному из них парню. Но тот тоже не горел желанием попасть под действие эльфийского проклятья, поэтому сунул ее обратно Джекобу.

— Приди ко мне синее море, — пропел эльф. Его слова подхватил ветер, он создавал из слов легкие завитки, цепляясь ими за уши воришек, и слова звучали в их голове грозным предсказанием.

— Не нравится мне это, — сказал их вожак, сплевывая в сторону. И стояло ему оторвать взгляд от земли, как он увидел впереди себя маленькие светящиеся огни.

— Души мертвецов! — закричал тот, что прежде держал шкатулку, и бросился бежать, куда глаза глядят.

— Это эльфийские чары, их не снять, пока не уничтожить их вещь. А ну-ка, Джекоб, давай ее сюда, посмотрим, как на нас будет действовать их колдовство, когда я сделаю так! — с этими словами главарь воришек вытащил перочинный ножик и изо всех сил стал бить им по шкатулке. Механизм внутри нее заскрипел, застонал. Микаэл ахнул, он добивался вовсе не этого! Эльфа вдруг охватила злость, такая, что он не испытывал никогда раньше.

— Придите ко мне невесомые духи, скорее прошу, придите, — пропел эльф вновь, но теперь голос его звучал жутко, пугающе.

Воришка уронил шкатулку, его товарищ упал на землю, хватаясь за голову и воя от страха. А огни приближались к этим двоим, они были все ближе и ближе, пение эльфа звало их к себе. Микаэл улыбнулся, как странно, сейчас он совсем не испытывал жалости.

Небо и птицы

Небо и птицы

Когда эльф вернулся, Клаус бродил вокруг того места, где раньше они разводили костер. Он что-то говорил себе под нос, то подбирал с земли сухие ветки и швырял их в сторону. Микаэл смотрел на него некоторое время, не зная, стоит ли подойти к нему сейчас, или лучше оставить его одного. В конце концов эльф опустился на землю неподалеку. Что поделать, шкатулки у него все равно не было.

Через некоторое время Клаус заметил его, он посмотрел на эльфа жадно и с надеждой, но увидев, что у того ничего нет, вновь стал мрачным и погруженным в себя.

— Надо идти дальше, — сказал Микаэл. Юноша молча кивнул в ответ.

Эльф хотелось прервать тягостное молчание, повисшее между ними. Разорвать накрывшую их пелену тленной печали, вдруг ясно запахнувшей холодами. Микаэл вздохнул, почему-то ему не хотелось смериться с этим, или просто дать Клаусу время. Конечно, вскоре бы он забыл и о шкатулке, и обо всем остальном, даже о голоде, а может быть через некоторое время и о Микаэле, убедив себя, в том, что он был всего лишь призраком, неспокойным духом, встреченным по дороге.

— Что случилось с этими воришками? Они ушли дальше? — вдруг спросил Клаус, пристально смотря на эльфа.