Только свет…

— Нет, — сказал Микаэл. Юноша почувствовал, что слов у него нет, что он не знает, как рассказать Клаусу, что случилось, а еще ему почему-то стыдно сказать правду. — Знаешь, это толком не объяснить.

Клаус махнул рукой, взгляд его был суровым, Микаэл даже подумал, не осуждает ли он его. Но юноша быстро отвернулся и зашагал вперед, так что эльф не знал, какое выражение было в его глазах, но почему-то сейчас это было очень важно.

— Постой, Клаус, ты ведь не думаешь? — Микаэл обогнал юношу, преградив ему путь и удерживая его, положив руки ему на плечи.

— Я не думаю, — тряхнул головой Клаус, желтые волосы рассыпались по плечам, здорово они отросли за время их путешествий.

— Хорошо, — Микаэл кивнул, отпуская Клауса, эльф посмотрел куда-то в сторону, отвернувшись. Он, словно не верил сам себе, ему стало скучно, как было когда-то прежде. И он бежал, бежал от этого чувства, чтобы оно в конце концов вновь накрыло его с новой силой, буквально обрушилось с неба. У Микаэла закружилась голова. Клаус шел рядом, или нет, может быть немного впереди. «Знает ли он? — вдруг подумал Микаэл. — И есть ли у него сердце? Или нет, душа?» Эльф засмеялся, Клаус в недоумении посмотрел на него, но не остановился, даже на миг, просто шел вперед.

Сильный порыв ветра швырнул им в лицо горсть пыли, Клаус прикрылся рукой. Дышать стало тяжелей, а солнца было почти невидно. В какой-то момент эльф остановился, он поднял голову вверх, прислушиваясь. Клаусу тоже показалось, что где-то вдали он действительно слышит звуки, но, возможно, это ветер так зло шутил над ним. Кто может быть еще в этом мире? Остался ли в нем вообще кто-нибудь?

— Клаус? — Микаэл позвал его. — Я слышу что-то там.

Эльф протянул руку, порывы ветра тревожили складки на его куртки, темная ткань оттеняла кожу таким образом, что легко было принять эльфа за мраморную статую, совсем не живу, даже в его губах не была цвета.

— Там есть кто-то, — кивнул эльф.

Клаус пожал плечами, ему было все равно, он отвернулся и зашагал вперед, словно механизм, а не живое существо. Его охватила некая злость, почти отчаянья, он был в негодовании на целый мир за то, что он так жестоко обходился с ним. Самое время было выяснить, почему все это происходит вокруг. Столько «почему» и ни одного достойного ответа.

В какой-то момент он перестал жалеть себя и вспомнил о Микаэле, эльфа не было рядом, он так и находился на том месте, где Клаус оставил его. Эльф стоял сейчас спиной к юноше, всматриваясь вдаль. Клаус позвал его, он уже достаточно далеко ушел, и теперь его окружала небольшая березовая роща.

— Микаэл! — никакой реакции. — Микаэл!

А потом юноша различил шум, да, да, тот навязчивый шум, что они слышали сквозь порывы ветра. Он становился все отчетливее, невыносимо громким и неприятный. И тогда из-за туч появилось что-то наподобие черных птиц. Машины! Три! Как черные гигантские птицы. Клаус никогда не видел таких, они были ужасны, и звук, исходящий от них был ужасен. «Опасность», — вот что остро ощущал юноша.

— Микаэл, беги! — закричал Клаус. Эльф, словно, вдруг выведенный из оцепенения, повернулся и тронулся с места, но птицы летели прямо на него, гораздо быстрей, чем он двигался.

Одна из машин что-то сбросила вниз, раздался неимоверный грохот, страшней, чем майский гром, полетели комья земли, Клауса, бросившегося было к Микаэлу, отнесло в сторону, и он упал, а что стало с эльфом, было непонятно. Все смешалось.

Птицы улетели прочь, когда юноша вновь открыл глаза, их шум почти исчез за горизонтом. Клаусу было больно, не так сильно, что хотелось забыться и уснуть, но так, как, когда тебя прикусит бродячая собака, и рана ноет и саднит целый день. Юноша посмотрел на свои ладони, они были оцарапаны, совсем неприятное зрелище, но вполне терпимое для деревенского парня, бытовые травмы для которого не в новинку. Он вытер руки о брюки, а потом заставил себя встать. Мир закружился, словно карусель на ярмарке.

— Микаэл! — крикнул Клаус и стал осторожно продвигаться вперед. Теперь местность перед ним изменилась, всего за секунду идеальная ровность полей была разорвана огромной черной воронкой. Возле нее и лежал Микаэл. Клаус бросился к нему, задевая ногами комья земли и корни, выдернутых кустарников.

— Эй, Микаэл, ты живой? — Клаус прижал эльфа к себе, смотря на его бледное лицо, убирая светлые пряди, упавшие на лоб. Микаэл дышал, но дыхание его было хриплым, ненадежным, и еще пальцы Клауса ощутили липкую влагу. «Кровь», — подумал Клаус, ему захотелось закричать. Кто в этом целом мире смог бы помочь им?

— Держись, Микаэл, я что-нибудь придумаю, мы выберемся отсюда, мы найдем врача. Ты только держись, держись.

Клаус шептал это, не переставая, прижимая к себе эльфа, который вдруг стал удивительно хрупким, вся его сила как будто исчезла, а ресницы не желали подняться, чтобы открыть миру удивительные кошачьи глаза. Где-то вдалеке крикнула птица, неприятный и резкий звук, но она была настоящей, и боялась подлететь к юношам, пока они были еще живы, они пугали ее.