Только свет…

— Так тихо, — сказал Микаэл, когда и грузовик скрылся из виду. Клаус сжал руку эльфа. Они поцеловались, просто коснулись губ друг друга. Подумать только, столь простое движение, имело такой особенный смысл. Оно тревожило сердце, и Клаус про себя приказывал ему успокоиться, перестать биться так часто.

Первым молчание нарушил эльф.

— Давай дойдем до того старого дерева и там останемся на ночь, — предложил он. — Лучше побежим, здесь недалеко.

— Да ты еле на ногах держишься? — попытался возразить Клаус, но Микаэл тянул его вперед.

Это был большой старый дуб, каким-то чудом сохранившейся здесь с тех времен, когда люди еще не пришли в этот мир. Клаус обошел его вокруг, увидев, что с другой стороны на стволе болтается бумажная поблекшая афиша. На ней была изображена красивая эльфийка в профиль, в ярком бардовом платье. Юноша едва ли видел когда-либо что-то подобное, наверное, это была великая певица. Когда-то афиша весела в городе, но кто-то притащил ее сюда, то ли ради шутки, то ли она была дорога этому кому-то. Угол был надорван, но в целом афиша все еще хранила тот прежний отблеск невероятного совершенства, какой она была первоначально, как верно все эльфийское.

— Значит она в Медеи, — прошептал Микаэл, подойдя к Клаусу и взглянув на афишу. Юноша вопросительно посмотрел на него, но эльф упрямо молчал. Его губы сжались в сдержанную холодную улыбку, которой раньше Клаус никогда не видел на его лице. Это был какой-то чужой Микаэл, из того другого мира, к которому Клаус не принадлежал.

На земле уже было холодно, и юноши устроились на корнях дерева. Прижав к себе колени, они сидели, словно два замерзших воробья. Клаус был рад, что они не спешили, не пошли дальше. Это было пока еще только их время, только их вдвоем. Микаэл дотронулся до его пальцев.

— У тебя красивые руки, Клаус, — сказал эльф, — руки мастера.

— Я мечтал стать каменщиком, — признался юноша. Еще бы год и его бы взяли в подмастерья. Только где все это теперь? Только мечты. Ему опять захотелось поцеловать Микаэла. Эльфу тоже хотелось этого, он чувствовал себя растерянным сейчас и немного уставшим. Они придвинулись ближе друг к другу, а потом поцеловались. Это были осторожные первые поцелуи, еще робкие, но становящиеся смелей с каждым разом, сбивающие дыхание, и открывающие впереди другую новую глубину чувств, которые, возможно им двоим были пока неведомы.

— Клаус, — прошептал эльф, немного отстраняясь, но все еще обдавая щеку юноши теплым дыханием. — Я не знаю, что будет, когда мы придем в Медею. Я не могу обещать тебе…

— Хорошо, — юноша понял, что хотел сказать Микаэл, он чувствовал это. — У нас же еще есть время.

Сны Медеи

Сны Медеи

Чем ближе они подходили к Медее, тем более далекой казалась война. Здесь на деревьях все еще были листья, а ветер то и дело приносил солоноватый и влажный запах моря. Все эти дни Клаус был счастлив. Это было какое-то особенно не похожее ни на что другое состояние. Наверное, что-то такое он испытал в десять лет, когда отец подарил ему новенький перочинный ножик — мечта любого мальчишки. Тогда он ощутил настоящий восторг и тот момент, когда ему протянули нож, ему не забыть. Но с Микаэлом, казалось, что момент восторга длится вечно. Просто видеть спину эльфа, когда он шел немного впереди, или видеть его жующим яблоко, лежащим на траве под солнцем, говорящим что-то — было волшебно. Словно Клаусу под кожу ввели неизвестное лекарство, и оно постоянно держало его в состоянии полуреальности, где все было прекрасным, совершенным, и центром этого совершенства был эльф.

Когда на дороге стали попадаться люди, они перестали держаться за руки, хотя и шли порой рядом, почти касаясь друг друга плечами. Путники были любопытны, они провожали Клауса и Микаэла долгими взглядами — двое мальчишек — эльф и человек, подумать только!

Последнюю ночь под открытым небом они почти не спали, Клаус волновался, сам не зная почему. Сон не шел, вот и все, он даже встал и прошелся немного вокруг того места, где они устроились на ночлег. Микаэл аккуратно подошел к юноше, напугав его, словно призрак, он казался совершенно бледным в голубоватом ночном свете.

— Я думал, ты приведение, — буркнул Клаус, но успокоился, когда Микаэл прислонился щекой к его плечу, как бы прося прощение. Юноша дотронулся до волос эльфа, погладив их. В этот момент ему вспомнилась его младшая сестра, которая делала почти точно также, когда расстраивала Клауса чем-нибудь, или шумно вела себя.

— Ты скучаешь по своей семье, Клаус? — спросил Микаэл.

— Скучаю. — Юноша провел ногой по мягкой траве. Ему не хотелось врать эльфу, но и говорить об этом сейчас не было смысла. Зачем теребить рану. Микаэл вздохнул так, словно это он потерял кого-то.

— Сегодня светло, давай пройдем немного дальше, — предложил он. Клаус согласился, это было бы сейчас лучше всего.