Тот человек

— Понятный вопрос. Я уже говорил тебе, что мне нравятся гонки всех видов, ты испробовал на себе, как я вожу. Еще учась в институте, я часто на каникулах бывал в Германии, на автодроме под Кельном. Постепенно ко мне присоединились еще несколько молодых людей. Кто-то был старше на пару лет, кто-то младше. Нас всех объединяли гонки и любовь к политике. Впрочем, были среди нас и те, кто не собирался делать карьеру на этом поприще, предпочитая стать промышленниками. В тот год, когда я окончил институт, мы составили что-то вроде студенческого братства — восемь молодых людей, каждый из которых собирался стать очень влиятельным. Мы по глупости, — Холмс на секунду поджал губы, — поклялись друг другу, что дружба между нашими странами, объединение Европы станут для нас приоритетным направлением. Разумеется, сейчас это выглядит полным идиотизмом, но тогда, на волне смены формы и грядущего юридического закрепления и расширения Европейского союза, кучке восторженных юнцов в какой-то из особенно пьяных вечеров это показалось хорошей идеей. — Он резко замолчал.

— То есть ты хотел, чтобы Британия полностью стала частью ЕС? — уточнил Лестрейд. — Слушай, даже мне это не кажется хорошей идеей. Или ты в юности и правда пил до полного неадеквата? Шерлок что, с наркотиками брал пример с тебя?

Майкрофт снова поджал губы.

— Сейчас почти все эти люди стоят за теми, кто занимает ключевые посты в европейской политике. Скажем так: на тот момент я пытался минимизировать ущерб.

— Оу. То есть ты вступил в эту организацию, чтобы шпионить за ними? Ясно. Неудивительно, что за тобой охотятся.

— Называй это, как хочешь. Самое смешное, что почти пятнадцать лет мне действительно удавалось делать вид, что я на стороне объединения и делаю все возможное, чтобы Британия была в ЕС интегрирована полностью. К этому времени в наших рядах наметился предсказуемый раскол, и два человека сами предложили мне пойти против группы, встать на их сторону, — Майкрофт вновь замолчал. Казалось, ему с трудом удается подбирать слова.

— И что же? — подбодрил Лестрейд.

— Оба мертвы. Насколько идеи объединения продолжают придерживаться другие, кроме Тайера, самого влиятельного и самого помешанного на ней, сказать невозможно. Масси всегда казался — и не только мне — колеблющимся, и те двое готовы были поставить на него, но он женат на дочери Тайера и, несмотря на довольно глобальные разногласия между ним и Тайером в других вопросах, непонятно, сможет ли и захочет ли против него пойти. Двое других, независимо от убеждений, наверняка предпочтут сохранить хорошие отношения с Тайером. Последний… слишком тяжело болен, чтобы вообще участвовать в подобных делах.

— Те двое — это работа Тайера?

— По всей видимости, да.

— Ясно. Что случилось десять лет назад?

— Десять лет назад меня предал один из моих людей, весьма умный молодой человек, но слишком амбициозный. Я бы не взял его к себе без должной проверки, но, к сожалению, он был тогда только что навязан мне некими высокопоставленными лицами, и я не успел вывести его из строя.

— Должная проверка? Это в том духе, что ты мне устраивал? — хмыкнул Лестрейд.

— Ты про склад? Сомневаюсь, что это можно вообще назвать проверкой.

— Не только про склад. Например, про Кельн и вчерашнее.

— Тебя бессмысленно проверять. Я и так знаю, что ты не уйдешь.

— Из-за того, что я в тебя втрескался? Ты, кстати, давно это заметил? Перед Кельном?

— В Кельне, — подумав, ответил Холмс, — когда ты ко мне в соборе не подошел. Но потом ты развеял мои предположения в прах своей запиской.

— Ну, это у меня сейчас при мысли о тебе начинается стояк, а тогда я тебя терпеть не мог. Так с чего ты взял, что я не уйду?

— Грегори, будь добр, не отвлекай меня, если хочешь услышать продолжение, — неодобрительно сказал Майкрофт.

— Ок, спрошу в другой раз, — хмыкнул Лестрейд. — Так что с тем предавшим тебя молодым человеком?

— С предавшим меня молодым человеком уже ничего, — спокойно ответил Холмс. — Последствия для Британии нам удалось минимизировать, а вот копии подписанных мною документов, которые давали основания предполагать, что я против объединения, легли на стол Тайера. С тех пор я для него враг номер один.

— Это из-за него сейчас?

— Нет, мои британские противники по-своему тоже за то, чтобы Британия вышла из ЕС, но, безусловно, они с Тайером нашли друг друга. Он, видимо, не столько рассчитывает на перспективы, которые откроются после моего исчезновения, сколько пытается свести личные счеты.

— Понятно. И каким боком ко всему этому Клаус?