Тот, кто сидит в пруду

И что ответить? Скорее всего, этот хлыщ знает, или, по крайней мере, догадывается, кто поселился в его пруду. Постоянно же, говорят, здесь торчит. Потому спрашивать в лоб не имеет смысла: если не поднял тревогу до сих пор, то имеет причину скрывать сей факт и теперь тоже ничего не скажет. С чего бы? Это если я не ошибаюсь в своих догадках. А если ошибаюсь, то сознаваться ему вообще не в чем. Однако, мне надо что-то отвечать: ведь мы вторглись в частные владения.

— Вы не видели у своего пруда пропавших девушек? — не нашел ничего лучшего спросить я.

— Нет, — резко, по-моему, резче, чем требовалось, ответил он.

— И ничего странного не замечали?

— Нет. Ничего, — голос мельника буквально зазвенел от напряжения.

Кто бы сомневался. А, похоже, я прав. Во всяком случае, все указывает на это. А если — нет? Тогда скандал неминуем. Грандиозный скандал, который дойдет, пожалуй, до округа. Надо проверять и перепроверять, прежде чем действовать.

Я молчал. Молчал и мельник. Сельские мужики, хотя пока еще ничего и не понимали, но уже начали посматривать на мельника весьма недобро. В этот момент из дома показалась женщина. Как я догадался, жена хозяина мельницы. Оказалась она стройной, а походка ее была весьма грациозной. Совсем не похожа на пышных селянок. Когда женщина приблизилась, оказалось, что и и лицо ее красиво и утонченно. На вид я бы дал ей тридцать пять, хотя, учитывая возраст пропавшего ребенка и здешний обычай рано выходить замуж, ей должно быть не более тридцати. Скорее, меньше. Ну да — горе не красит. Вела себя мельничиха, в отличие от мужа, довольно спокойно. Хотя, глаза смотрели тревожно, черные, огромные, буквально в пол лица. Мельник заботливо подхватил супругу под руку, сказал:

— Господин боевой маг интересуется, не видели ли мы здесь у нас пропавших девушек.

Веки огромных глаз дрогнули. Но ответила она голосом вполне безмятежным:

— Нет. Никого не видели. К нам вообще редко кто ходит просто погулять. Только смолоть зерно.

— Понятно, — протянул я.

Ну а что я, собственно, ожидал? Что она падет на колени и покается? Прислушался к себе. А ведь и верно — имелась такая надежда. Тогда все было бы значительно проще и мне меньше возни. А теперь придется идти длинным путем и рисковать собственной драгоценной шкуркой. Что ж, увы — не срослось. Делать здесь больше нечего. Сейчас. А вот ночью наведаюсь. Обязательно. Не хочется, а придется. Надо выяснить все окончательно, прежде чем предпринимать решительные меры. Скандал мне, как уже говорил, не нужен. Хотя, если разобраться, куда дальше берегов этого болота могут меня послать? Разве в само болото?

Мы всей толпой вернулись в село, где я оставшуюся часть дня посвятил блаженному ничегонеделанию, ловя на себе то и дело недоуменные взгляды, так ничего и не понявших, селян. Поужинал скромно: ни к чему набивать желудок перед предстоящим мне нынешней ночью делом. Начинать решил после полуночи. Так, на всякий случай. Хотя, в селе ложатся рано, но кто их знает. А лишние глаза мне пока не нужны. Я к деревенской привычке укладываться еще засветло так и не привык, потому до назначенного времени даже не зевнул ни разу. Развлекался чтением прихваченного с собой фолианта профессора Синебиуса о болотных тварях. Хотя, о твари, на свидание с которой я собрался нынешней ночью, там не было ни слова. Большой минус почтенному профессору.

Мои карманные часы выдали затейливую трель. Полночь. Пора. Вышел на улицу, стараясь не потревожить спящих хозяев. Кроме боевого жезла больше ничего с собой брать не стал. Ночь стояла ясная, лунная. Заметно похолодало. Поежился. От холода, или страха? Зевнул. Нервно. Похоже, все-таки, потряхивает. Неужели, трушу? Терпеть не могу в себе этого чувства. Начал злиться. А вот это самое то — проверенное средство от страха. Сбежал с крыльца и бодрым шагом направился к пруду.

Не доходя до него ярдов двести, сошел с тропинки и начал красться по кустам, росшим вдоль нее. Предосторожность оказалась не лишней: у берега пруда на том самом маленьком пляжике была видна человеческая фигура. Женская, при ближайшем рассмотрении. Мельничиха? Она, кто же еще? А, может, очередная жертва того, кто сидит в пруду? Подкрался поближе. Нет, все же, мельничиха. Понятно — забеспокоилась после моего визита. Ну и чего, спрашивается, торчит здесь? Охраняет своего выкормыша? От боевого мага? Даже не смешно. Но, учитывая тот факт, что полной уверенности у меня до сих пор не имеется, может и есть смысл в ее ночном бдении. Не лезть же в пруд у нее на глазах: поднимет скандал, еще и в рожу вцепится. И что — бить ее что ли? А если в пруду все же нет никого? Тогда скандал. А скандал мне не нужен. Так что лучше не обострять. Подождем.

Я устроился в кустах неподалеку от женщины и стал ждать. К счастью не долго. Видимо, у жены мельника сработал стереотип деревенской жительницы: если до полуночи никто к пруду не пришел, то уж и не придет до утра, баиньки в селе, как уже было сказано, ложатся рано.