Тот, кто сидит в пруду

Я устроился в кустах неподалеку от женщины и стал ждать. К счастью не долго. Видимо, у жены мельника сработал стереотип деревенской жительницы: если до полуночи никто к пруду не пришел, то уж и не придет до утра, баиньки в селе, как уже было сказано, ложатся рано. Женщина склонилась к черной воде, отражающей круглую луну, и, кажется, что-то прошептала. Потом выпрямилась и двинулась к дому.

На всякий случай я выждал минут десять. А, может, просто с духом собирался, прежде чем лезть в воду. Ладно. Пора! Быстро скинул с себя одежду, оставшись в обтягивающих трусах до середины бедер — мода на сей предмет мужского туалета появилась в столице незадолго до моего сюда отбытия. Очень удобная штука, между прочим. Сложил верхнюю одежду аккуратненько под кустом, подхватил боевой жезл и ступил на песчаный пляжик, на котором только что топталась мельничиха. Подошел к урезу воды, попробовал пальцами правой ноги воду. Ничего, можно сказать, теплая. Ну, с богом! Я вошел в пруд по пояс. Дно опускалось довольно плавно. Ну, хватит. Стараясь не плеснуть, нырнул в глубину. Естественно, предварительно создав вокруг себя силовой пузырь с воздухом. Необходимая штука для подводного плавания — позволяет дышать не выныривая на поверхность минут десять. Правда, не слишком прочный: даже не крупная рыба, если случайно ткнется в него мордой, может порушить тонкую пленку, сотворенную магией.

Я погрузился где-то на пару ярдов и поплыл на этой глубине, пересекая пруд поперек, вглядываясь в толщу воды и пытаясь что-то рассмотреть. Напрасный труд! Темнота без всяких признаков движения. Даже рыб не видать. Тем не менее я доплыл до противоположного берега, провоцируя предполагаемого обитателя пруда на активные действия. Но все было спокойно. Или я просто напридумывал все эти ужасы, или мой противник оказался достаточно умен и осторожен. Что ж, придется нырять глубже: должен же он как-то проявить себя. Я обновил воздух в пузыре, поднявшись к поверхности и, как мог решительно, устремился в глубину.

Пруд, если судить по оврагу, по дну которого протекала питающая его речка, должен был достигать глубины ярдов в десять-двенадцать. Я погрузился где-то на восемь. Опять присмотрелся. Нет, ничего не видно. Придется, все же, подсветить. Надеюсь, мельник с супругой не заметят произведенной мной иллюминации. Я прошептал заклинание и на самом конце боевого жезла возникла постепенно разгорающаяся искра. Огонек разгорался, мало-помалу начиная освещать окружающее меня пространство. Скоро стал виден участок покрытого толстым слоем ила дна, ярдах в трех ниже меня. Пожалуй, надо еще света добавить.

Пятно света, разгоняющее мрак, еще увеличилось. Ага! А что это у нас там на границе света и тьмы? Но рассмотреть подробностей мне не дали. Откуда-то справа, прямо из толщи воды вылетела тонкая скользкая петля и охватила мою руку, сжимающую жезл. Так, началось! Жезл терять нельзя ни в коем разе! Перехватил его левой рукой. Правую, все усиливая давление, продолжала стискивать скользкая петля. Присмотрелся к ней получше. Что это? Щупальце? Видимо — да, но какое-то не типичное. Больше походит на гигантского длинного-предлинного червя, один конец которого до хруста костей стиснул правое предплечье, а второй теряется в неосвещенной толще воды. Ну вот здесь у самой руки и попробуем его обрезать. А то — больно же. Кстати, холодок страха, щекотавший все время моего заплыва низ живота, куда-то исчез. Теперь мной владел азарт схватки.

Я привел жезл в боевое состояние и чиркнул сияющим лучом, ударившим из его конца по натянутому щупальцу. То обрезалось очень легко. Обрубок, бешено извиваясь, исчез во тьме, а вот кусок, обвивший мою руку, почти не ослабил своей хватки, так, чуть только вздрогнул. Ладно, избавлюсь от него на берегу, а сейчас все же рассмотрю, что там такое виднелось на дне. Опять прошептал заклинание света. Огонек на конце жезла вновь начал разгораться. И вот тут за меня взялись всерьез. Червеобразные щупальца атаковали одновременно со всех сторон: с боков, сверху и снизу. Оплели туловище, конечности. Одно захлестнуло горло. Воздушный пузырь, окружавший меня до сих пор и позволявший дышать, лопнул, и воздух, весело булькая, устремился к поверхности. Я даже напоследок вздохнуть как следует не успел.