Молодой художник начинает видеть сны, в которых к нему приходят тотемные животные — волк, ворон, лось — и зовут в «мир духов». Поначалу он воспринимает это как вдохновение.
2 мин, 46 сек 5
Первый сон пришёл в понедельник. Мне приснился волк. Серый, с глазами, горящими как угли. Он стоял на краю пропасти и говорил беззвучно, но я слышал: «Иди за мной. Ты готов». Я проснулся в холодном поту, и на подушке лежал длинный седой волос. Я списал на старую куртку.
Второй сон — ворон. Он сидел на моей груди и клевал в сердце, но без боли, а как будто проверял пульс. Утром я нашёл на полу чёрное перо. Оно было тёплым. Словно только что выпало из живого крыла.
Я художник, и я решил, что это знак. Тотемные животные — древние проводники. Я начал рисовать их ночами, когда не мог уснуть. Волк, ворон, лось с ветвистыми рогами. Рисунки получались слишком реальными: глаза следили за мной, шерсть на бумаге казалась влажной. Но я думал, что это творческий подъём.
На третью ночь лось шагнул ко мне из темноты сна. Он был огромен, его бока дышали, а на земле оставались следы, которые светились. «Ты должен соединиться с нами, — прозвучало у меня в голове.»
— Отдай нам свою плоть, и ты станешь бессмертным«. Я хотел отказаться, но проснулся с рваной раной на плече. Четыре глубокие царапины, как от рогов. Кровь залила постель.»
Я испугался. Забил окна, запер двери, выбросил все рисунки. Но сны не уходили. Они становились всё дольше, всё реальнее. Теперь я просыпался не в своей постели, а на полу, с землёй под ногтями и запахом леса в волосах. Соседи жаловались на вой по ночам. Я не мог им объяснить, что этот вой рождался из моей собственной глотки.
На пятую ночь все трое явились вместе. Волк, ворон, лось. Они стояли вокруг меня в круге, их тела переливались, сливались в одно существо с множеством глаз. Оно протянуло ко мне лапу с человеческими пальцами.
«Ты уже наш, — сказало оно голосом моей умершей бабушки.»
— Каждая ночь забирает часть тебя. Посмотри на свои руки«.»
Я проснулся от резкой боли. В зеркале на меня смотрело нечто: моё лицо, но с вытянутой мордой, с перьями вместо волос, с рогом, пробивающим левую бровь. Я не мог крикнуть — из горла вырвался звериный рык. Я бросился к двери, но вместо пальцев из моих рук торчали когти, которые царапали металл.
Я выбежал в коридор. Соседи выглядывали из дверей и шарахались. Я видел своё отражение в стекле пожарного щита: получеловек-полузверь, покрытый шерстью и перьями, с глазами, которые светились в темноте.
Я попытался вспомнить, кто я. Художник. Меня зовут… как меня зовут? Язык не слушался, а в голове звучал только один приказ: «Беги в лес. Там твоё стадо. Ты теперь тотем».
Я побежал. Ноги несли меня быстро, слишком быстро для человека. Я слышал за спиной вой, который был моим собственным, и понял, что сны больше не кончатся. Они стали явью. И той ночью я исчез. В моей квартире нашли только пустые холсты, на которых кто-то нарисовал волка, ворона и лося. И маленькую фигурку человека, которая стояла на коленях в центре.
Фигурка была подписана: «Прощай, брат. Мы приняли тебя».
С тех пор в том лесу иногда видят существо с телом человека и головой зверя. Оно не нападает. Оно только стоит и смотрит, как будто ждёт, когда кто-то ещё согласится соединиться с духовным миром. Я знаю это, потому что я — оно. И я помню всё. Я хочу предупредить людей, но моя пасть больше не говорит по-человечески. Только воет на луну, напоминая, что цена бессмертия — это твоё собственное лицо, которое ты забываешь в первом же сне.
Второй сон — ворон. Он сидел на моей груди и клевал в сердце, но без боли, а как будто проверял пульс. Утром я нашёл на полу чёрное перо. Оно было тёплым. Словно только что выпало из живого крыла.
Я художник, и я решил, что это знак. Тотемные животные — древние проводники. Я начал рисовать их ночами, когда не мог уснуть. Волк, ворон, лось с ветвистыми рогами. Рисунки получались слишком реальными: глаза следили за мной, шерсть на бумаге казалась влажной. Но я думал, что это творческий подъём.
На третью ночь лось шагнул ко мне из темноты сна. Он был огромен, его бока дышали, а на земле оставались следы, которые светились. «Ты должен соединиться с нами, — прозвучало у меня в голове.»
— Отдай нам свою плоть, и ты станешь бессмертным«. Я хотел отказаться, но проснулся с рваной раной на плече. Четыре глубокие царапины, как от рогов. Кровь залила постель.»
Я испугался. Забил окна, запер двери, выбросил все рисунки. Но сны не уходили. Они становились всё дольше, всё реальнее. Теперь я просыпался не в своей постели, а на полу, с землёй под ногтями и запахом леса в волосах. Соседи жаловались на вой по ночам. Я не мог им объяснить, что этот вой рождался из моей собственной глотки.
На пятую ночь все трое явились вместе. Волк, ворон, лось. Они стояли вокруг меня в круге, их тела переливались, сливались в одно существо с множеством глаз. Оно протянуло ко мне лапу с человеческими пальцами.
«Ты уже наш, — сказало оно голосом моей умершей бабушки.»
— Каждая ночь забирает часть тебя. Посмотри на свои руки«.»
Я проснулся от резкой боли. В зеркале на меня смотрело нечто: моё лицо, но с вытянутой мордой, с перьями вместо волос, с рогом, пробивающим левую бровь. Я не мог крикнуть — из горла вырвался звериный рык. Я бросился к двери, но вместо пальцев из моих рук торчали когти, которые царапали металл.
Я выбежал в коридор. Соседи выглядывали из дверей и шарахались. Я видел своё отражение в стекле пожарного щита: получеловек-полузверь, покрытый шерстью и перьями, с глазами, которые светились в темноте.
Я попытался вспомнить, кто я. Художник. Меня зовут… как меня зовут? Язык не слушался, а в голове звучал только один приказ: «Беги в лес. Там твоё стадо. Ты теперь тотем».
Я побежал. Ноги несли меня быстро, слишком быстро для человека. Я слышал за спиной вой, который был моим собственным, и понял, что сны больше не кончатся. Они стали явью. И той ночью я исчез. В моей квартире нашли только пустые холсты, на которых кто-то нарисовал волка, ворона и лося. И маленькую фигурку человека, которая стояла на коленях в центре.
Фигурка была подписана: «Прощай, брат. Мы приняли тебя».
С тех пор в том лесу иногда видят существо с телом человека и головой зверя. Оно не нападает. Оно только стоит и смотрит, как будто ждёт, когда кто-то ещё согласится соединиться с духовным миром. Я знаю это, потому что я — оно. И я помню всё. Я хочу предупредить людей, но моя пасть больше не говорит по-человечески. Только воет на луну, напоминая, что цена бессмертия — это твоё собственное лицо, которое ты забываешь в первом же сне.
