Город похож на действующую модель вселенной, как ее описывают святые отцы…
67 мин, 0 сек 14570
Здесь тоже безумие. Но не привычное мне безумие «Сада расходящихся Т.», а ступенью повыше, овеянное звездным блеском, хрустящее парадным глянцем. Пахнущее тщетой мирской, большим деньгами и мнимым бессмертием.
Утешение я нахожу у фуршетного стола.
Отвлекаюсь от выпивки, ища взглядом Сильвию. Она стоит возле колонны и очень весело общается с тем самым типом из кафе, похожим на дворецкого. На этот раз его тонкие губы растянуты в подобие улыбки.
Уличив момент, когда тип отвлекается на другую даму, по всей видимости — супругу, иду к Сильвии, подхватываю под локоток:
— Что за нахрен?
— О чем ты?!
— Может, хоть на людях сделаем вид, что типа вместе?
Сильвия вырывает локоть. Выпила уже прилично, и всем видом показывает, что в моих нотациях не нуждается:
— Это что за тон еще? Собственнические чувства взыграли?
Я только рукой машу.
Возвращаюсь к фуршетному. Официант-андрогин, наряженный ордулаковским гренадером, кивает мне, как старому приятелю. Ему тошно находится в компании всех этих расфуфыренных девиц и господ в смокингах, увенчанных звездным сиянием.
Хороший парень. Ну, или хорошая баба, хрен их разберет, андрогинов. Печально улыбнувшись, соображает мне двойной коньяк.
И тут среди блистательной толпы я вижу Регину.
С ее рыже-красными, огненными волосами, с ее хмурой складочкой меж бровей и чувственными полными губами. Несомненно, она. Но тут, среди «звезд», в серебристом вечернем платье…?
С ней какой-то кудрявый красавчик с переливающейся в свете ламп бабочкой. Лицо у него светится еще ярче.
Идут под руку, мило перешептываются.
Никогда не замечал за Региной тяги к светским мероприятия. Впрочем, я много чего не замечал. Поэтому она и ушла от меня, в конце концов.
И вот мы должны снова встретиться. И в каком месте? Я, в этом нелепом смокинге. И, конечно же, со стаканом в руке!
Ну, уж нет.
Я совершаю сложный маневр, пытаясь затеряться в толпе и оказаться как можно дальше от Регины…
Натыкаюсь на Ибиса.
— И ты здесь?! — говорим мы друг другу хором.
— Какими судьбами?
С Ибисом под ручку хорошенькая брюнетка.
— Изучаю рынок, — говорит Ибис. — Наша контора пошила всю эту форму для синемашки. Одного шитья золотого знаешь сколько ушло? А фианитов на ордена! Охренительный контракт! Да и на половине присутствующих в этом зале я узнаю, так сказать знакомые фасоны… Познакомься, Тина! Тина, это мой друг Фенхель… Писатель.
Вот ведь хренадол, думаю я.
— Очень приятно! — пожимаю узкую девичью ладонь.
Прожигаю Ибиса испепеляющим взглядом. Он беззвучно ухмыляется.
Тут появляется Сильвия.
— Глянь, Сильвия, кого я встретил! — говорю я. — Сильвия! Тина! Сильвия! Ибис…
Подружка Ибиса удивленно приподнимает брови, услышав его старую кличку. Готов поспорить, он не рассказывал ей о нашем героическом прошлом.
Сильвия обворожительна. Тут же вовлекает Ибиса с его пассией в светскую беседу. Заминка с прозвищем из прошлой жизни забыта.
Я даже прощаю Сильвии ее эскападу с типом, похожим на дворецкого. На меня уже действует выпитое, да и ждать другого от нее — глупо.
Фильм совершенно идиотский. Впрочем, об этом я уже знаю от Витольда. Поделиться с ним впечатлениями не могу — после окончания просмотра поклонники и поклонницы искрометного таланта мосье Картуша обступили его со всех сторон.
Выйдя в фойе с Сильвией под руку, мы вновь сталкиваемся с Ибисом и Тиной.
— Ну, как кино? — спрашивает Ибис.
— Раньше я думал, — говорю я. — Что самое жалкое зрелище на свете это мой гребаный адвокат Грегор, исполняющий по пьяни свои народные флюговские танцы. Но этот фильм переплюнул даже его.
Ибис заходится беззвучным смехом:
— Только прошу тебя, не говори этого режиссеру. С недавних пор он мой приятель. И у моего начальства на него планы… О! Как раз сейчас познакомлю вас.
Ибис с Тиной выдвигаются на пару корпусов вперед.
Излучая волны дружелюбия и обаяния, Ибис направляется к кудрявому красавчику, под руку с которым шествует Регина.
Тут происходит заминка. Потому что, радостно поздоровавшись с «приятелем», Ибис узнает Регину.
Косится на меня.
Яр-Инфернополис маленький город, неправда ли? — хочется сказать мне.
Кошачьи зрачки Регины заполняют собой радужку.
Но светские манеры берут верх, замешательство подавлено.
Нас всех представляют друг другу, будто мы не знакомы, и мы предпочитаем сделать вид, что так и есть.
Сильвия блистает, кудрявый рассыпается в комплиментах, Ибис предстает в образе тонкого ценителя синематографа. Регина пялится на меня, покусывая губу, а я решаю, что пора бы мне навестить фуршетный столик.
Сидим на мягких красных диванах и ведем светскую беседу.
Кудрявый красавчик, которого зовут, как выяснилось, Лукисберг младший (для вас просто Стиви!), излагает свою концепцию искусства, рассказывает о том, как при помощи гриболюдской медитации будит в себе творческое начало, внутреннего гения, и дарит людям надежду и счастье.
Тина и Ибис удачно шутят и поддерживают беседу.
Утешение я нахожу у фуршетного стола.
Отвлекаюсь от выпивки, ища взглядом Сильвию. Она стоит возле колонны и очень весело общается с тем самым типом из кафе, похожим на дворецкого. На этот раз его тонкие губы растянуты в подобие улыбки.
Уличив момент, когда тип отвлекается на другую даму, по всей видимости — супругу, иду к Сильвии, подхватываю под локоток:
— Что за нахрен?
— О чем ты?!
— Может, хоть на людях сделаем вид, что типа вместе?
Сильвия вырывает локоть. Выпила уже прилично, и всем видом показывает, что в моих нотациях не нуждается:
— Это что за тон еще? Собственнические чувства взыграли?
Я только рукой машу.
Возвращаюсь к фуршетному. Официант-андрогин, наряженный ордулаковским гренадером, кивает мне, как старому приятелю. Ему тошно находится в компании всех этих расфуфыренных девиц и господ в смокингах, увенчанных звездным сиянием.
Хороший парень. Ну, или хорошая баба, хрен их разберет, андрогинов. Печально улыбнувшись, соображает мне двойной коньяк.
И тут среди блистательной толпы я вижу Регину.
С ее рыже-красными, огненными волосами, с ее хмурой складочкой меж бровей и чувственными полными губами. Несомненно, она. Но тут, среди «звезд», в серебристом вечернем платье…?
С ней какой-то кудрявый красавчик с переливающейся в свете ламп бабочкой. Лицо у него светится еще ярче.
Идут под руку, мило перешептываются.
Никогда не замечал за Региной тяги к светским мероприятия. Впрочем, я много чего не замечал. Поэтому она и ушла от меня, в конце концов.
И вот мы должны снова встретиться. И в каком месте? Я, в этом нелепом смокинге. И, конечно же, со стаканом в руке!
Ну, уж нет.
Я совершаю сложный маневр, пытаясь затеряться в толпе и оказаться как можно дальше от Регины…
Натыкаюсь на Ибиса.
— И ты здесь?! — говорим мы друг другу хором.
— Какими судьбами?
С Ибисом под ручку хорошенькая брюнетка.
— Изучаю рынок, — говорит Ибис. — Наша контора пошила всю эту форму для синемашки. Одного шитья золотого знаешь сколько ушло? А фианитов на ордена! Охренительный контракт! Да и на половине присутствующих в этом зале я узнаю, так сказать знакомые фасоны… Познакомься, Тина! Тина, это мой друг Фенхель… Писатель.
Вот ведь хренадол, думаю я.
— Очень приятно! — пожимаю узкую девичью ладонь.
Прожигаю Ибиса испепеляющим взглядом. Он беззвучно ухмыляется.
Тут появляется Сильвия.
— Глянь, Сильвия, кого я встретил! — говорю я. — Сильвия! Тина! Сильвия! Ибис…
Подружка Ибиса удивленно приподнимает брови, услышав его старую кличку. Готов поспорить, он не рассказывал ей о нашем героическом прошлом.
Сильвия обворожительна. Тут же вовлекает Ибиса с его пассией в светскую беседу. Заминка с прозвищем из прошлой жизни забыта.
Я даже прощаю Сильвии ее эскападу с типом, похожим на дворецкого. На меня уже действует выпитое, да и ждать другого от нее — глупо.
Фильм совершенно идиотский. Впрочем, об этом я уже знаю от Витольда. Поделиться с ним впечатлениями не могу — после окончания просмотра поклонники и поклонницы искрометного таланта мосье Картуша обступили его со всех сторон.
Выйдя в фойе с Сильвией под руку, мы вновь сталкиваемся с Ибисом и Тиной.
— Ну, как кино? — спрашивает Ибис.
— Раньше я думал, — говорю я. — Что самое жалкое зрелище на свете это мой гребаный адвокат Грегор, исполняющий по пьяни свои народные флюговские танцы. Но этот фильм переплюнул даже его.
Ибис заходится беззвучным смехом:
— Только прошу тебя, не говори этого режиссеру. С недавних пор он мой приятель. И у моего начальства на него планы… О! Как раз сейчас познакомлю вас.
Ибис с Тиной выдвигаются на пару корпусов вперед.
Излучая волны дружелюбия и обаяния, Ибис направляется к кудрявому красавчику, под руку с которым шествует Регина.
Тут происходит заминка. Потому что, радостно поздоровавшись с «приятелем», Ибис узнает Регину.
Косится на меня.
Яр-Инфернополис маленький город, неправда ли? — хочется сказать мне.
Кошачьи зрачки Регины заполняют собой радужку.
Но светские манеры берут верх, замешательство подавлено.
Нас всех представляют друг другу, будто мы не знакомы, и мы предпочитаем сделать вид, что так и есть.
Сильвия блистает, кудрявый рассыпается в комплиментах, Ибис предстает в образе тонкого ценителя синематографа. Регина пялится на меня, покусывая губу, а я решаю, что пора бы мне навестить фуршетный столик.
Сидим на мягких красных диванах и ведем светскую беседу.
Кудрявый красавчик, которого зовут, как выяснилось, Лукисберг младший (для вас просто Стиви!), излагает свою концепцию искусства, рассказывает о том, как при помощи гриболюдской медитации будит в себе творческое начало, внутреннего гения, и дарит людям надежду и счастье.
Тина и Ибис удачно шутят и поддерживают беседу.
Страница 11 из 19
