Эту мистическую историю мне в красках живописала моя свекровь Эмилия. Услышала я её в 1990-х годах, когда только переехала в Испанию жить к мужу, в маленькую деревеньку, в дом по соседству с его родителями.
Добавить в моё избранное
6 мин, 21 сек 5265
В числе приветливых, вечно роящихся повсюду родственников в доме обитала тётя Долорес — старшая сестра моего свекра. Ко всем в доме тётя Лола относилась с неизменным теплом, но, как ни странно, ко мне она прониклась особенно, что было для меня неожиданностью.
Гладя меня по рукам, она иногда говорила со вздохом:
— У тебя глаза совсем такие же, как у моего Пепито.
Свекровь сказала мне спустя какое-то время:
— У мужа Лолы Пепе были голубые глаза, как и у тебя. Он пропал много лет назад. Она мне сказала, что ты напоминаешь его. Не бойся её, она очень несчастна, а в молодости у неё произошло большое горе.
Какое такое горе, я не спрашивала, неудобно было. Шло время, я ждала ребёнка и, придя от врача, сообщила свекрови, что у нас появится дочка.
— Надо столько всего приготовить и, конечно, нужно выбрать самое лучшее в мире имя! У меня полно кандидатов, — делилась я.
А когда Эмилия поинтересовалась именами-кандидатами, я упомянула Изабель — имя, которое мне всегда так нравилось.
— Изабель? Нет, девочка моя, Изабель не надо, — лицо Эмилии вытянулось.
— Но почему?
— Пожалей тётю Лолу, дай-ка я тебе расскажу, что да как у неё стряслось.
Я, конечно, превратилась в слух, так мне стало интересно.
— Я помню Лолу ещё с тех пор, как сама была ребёнком, она же из этих мест родом. Красивой девушкой она никогда не была, но была с изюминкой, что называется. Характером брала и обаянием, такая всегда весёлая, заводная. А теперь посмотри на неё, что с ней сталось. С другой стороны, что она пережила, когда ей не было и 20 лет, врагу не пожелаешь такого!
Кругленькая, как булочка, белозубая хохотушка; когда не смеялась, Лола улыбалась, когда не улыбалась, тихонько напевала что-то. На деревенской ярмарке именно такой её и увидел Пепе. Пекарь-отец любил брать её с собой. Торговля шла лучше, когда бойкая черноглазая Долорес, любезная и внимательная со всеми, помогала ему. Пепе был сражён без единого выстрела. Долорес ответила взаимностью, и после положенного времени ухаживания сыграли свадьбу.
Долорес переехала в деревню мужа. Соседи, регулярно угощавшиеся вкусным хлебом молодой хозяйки, знакомили девушку с местными сплетнями. Самыми необычными жителями селения были трое старых женщин, похожие на похоронных кляч, высокие, худые, с прямыми, как палка, спинами. Они были сёстрами, жившими вместе почти в полном уединении. Старшая сестра была замужем, но недолго — овдовела. От второй сестры жених сбежал перед самой свадьбой, а третья осталась старой девой.
— Чем же они живут? Сад весь заросший, неухоженный! — недоумевала Долорес.
— Это их днём с огнём не сыщешь, а ночами свет у них вовсю горит, и шумно бывает, приезжает кто-то, но не так уж и часто. Они всё-таки не голь перекатная, просто обедневший род, но очень приличный. Иногда люди слышат, что ночью по их крыше как молоток стучит или бегает кто-то. Только кто же будет таким заниматься?
— Так, может, они ведьмы? В церковь-то они ходят?
— В церковь они ходят чаще, чем мы, вот и думай сама, ведьмы ли они, — отрезали соседи, прерывая рассказ.
Из сплетен Долорес узнала, что сбежавший жених одной из сестёр приходился роднёй Пепе, но почему он сбежал, никто не знал, а кто знал, не говорил. Пепе по секрету рассказал Лоле, что беглец давным-давно осел в Португалии и возвращаться не собирался.
Жизнь текла своим чередом, и вскоре у молодой пары родилась дочь. Крошечная Изабель унаследовала голубой цвет глаз своего отца и вообще пошла в мужнину родню — была белокожей, с нежным румянцем.
— Попробуй, чем меня угостили сегодня, ешь, пока свежая, — однажды муж протянул Лоле лепёшку.
— Кто угостил, когда?
— Да я и не вспомню, из деревни кто-то, свой, тут ведь все свои, — рассмеялся муж.
— Это тебе, я уже свою съел, оторваться невозможно, как вкусно!
Лола откусила от лепёшки как под гипнозом, хотя всегда предпочитала собственную стряпню. Лепёшка была не просто вкусной, она одурманивала привкусом трав, овечьего сыра и чего-то ещё. Голова слегка кружилась; мысли, как летние облака, лениво текли куда-то.
В колыбельке захныкал ребёнок.
— Изабель, девочка моя, мама уже идёт, тебе пора кушать! — спохватилась Лола.
Той ночью Лоле спалось очень плохо. Снилась зловещая тонкая фигура в чёрном платье и вдовьей мантилье. Шипящий шёпот доносился через тонкое кружево: «Отдай ребёнка!».
С течением времени в доме, в саду, во дворе Лола начала видеть серую, со злыми бусинками глаз, крысу, которую никто, кроме неё, не видел. «Я схожу с ума» думала Долорес. Однако она заметила, что собака уходила из помещения, поджав хвост, при появлении крысы. Крыса казалась Долорес просто огромной — почти с лису величиной.
Но однажды крыса появилась и в коровнике.
Гладя меня по рукам, она иногда говорила со вздохом:
— У тебя глаза совсем такие же, как у моего Пепито.
Свекровь сказала мне спустя какое-то время:
— У мужа Лолы Пепе были голубые глаза, как и у тебя. Он пропал много лет назад. Она мне сказала, что ты напоминаешь его. Не бойся её, она очень несчастна, а в молодости у неё произошло большое горе.
Какое такое горе, я не спрашивала, неудобно было. Шло время, я ждала ребёнка и, придя от врача, сообщила свекрови, что у нас появится дочка.
— Надо столько всего приготовить и, конечно, нужно выбрать самое лучшее в мире имя! У меня полно кандидатов, — делилась я.
А когда Эмилия поинтересовалась именами-кандидатами, я упомянула Изабель — имя, которое мне всегда так нравилось.
— Изабель? Нет, девочка моя, Изабель не надо, — лицо Эмилии вытянулось.
— Но почему?
— Пожалей тётю Лолу, дай-ка я тебе расскажу, что да как у неё стряслось.
Я, конечно, превратилась в слух, так мне стало интересно.
— Я помню Лолу ещё с тех пор, как сама была ребёнком, она же из этих мест родом. Красивой девушкой она никогда не была, но была с изюминкой, что называется. Характером брала и обаянием, такая всегда весёлая, заводная. А теперь посмотри на неё, что с ней сталось. С другой стороны, что она пережила, когда ей не было и 20 лет, врагу не пожелаешь такого!
Кругленькая, как булочка, белозубая хохотушка; когда не смеялась, Лола улыбалась, когда не улыбалась, тихонько напевала что-то. На деревенской ярмарке именно такой её и увидел Пепе. Пекарь-отец любил брать её с собой. Торговля шла лучше, когда бойкая черноглазая Долорес, любезная и внимательная со всеми, помогала ему. Пепе был сражён без единого выстрела. Долорес ответила взаимностью, и после положенного времени ухаживания сыграли свадьбу.
Долорес переехала в деревню мужа. Соседи, регулярно угощавшиеся вкусным хлебом молодой хозяйки, знакомили девушку с местными сплетнями. Самыми необычными жителями селения были трое старых женщин, похожие на похоронных кляч, высокие, худые, с прямыми, как палка, спинами. Они были сёстрами, жившими вместе почти в полном уединении. Старшая сестра была замужем, но недолго — овдовела. От второй сестры жених сбежал перед самой свадьбой, а третья осталась старой девой.
— Чем же они живут? Сад весь заросший, неухоженный! — недоумевала Долорес.
— Это их днём с огнём не сыщешь, а ночами свет у них вовсю горит, и шумно бывает, приезжает кто-то, но не так уж и часто. Они всё-таки не голь перекатная, просто обедневший род, но очень приличный. Иногда люди слышат, что ночью по их крыше как молоток стучит или бегает кто-то. Только кто же будет таким заниматься?
— Так, может, они ведьмы? В церковь-то они ходят?
— В церковь они ходят чаще, чем мы, вот и думай сама, ведьмы ли они, — отрезали соседи, прерывая рассказ.
Из сплетен Долорес узнала, что сбежавший жених одной из сестёр приходился роднёй Пепе, но почему он сбежал, никто не знал, а кто знал, не говорил. Пепе по секрету рассказал Лоле, что беглец давным-давно осел в Португалии и возвращаться не собирался.
Жизнь текла своим чередом, и вскоре у молодой пары родилась дочь. Крошечная Изабель унаследовала голубой цвет глаз своего отца и вообще пошла в мужнину родню — была белокожей, с нежным румянцем.
— Попробуй, чем меня угостили сегодня, ешь, пока свежая, — однажды муж протянул Лоле лепёшку.
— Кто угостил, когда?
— Да я и не вспомню, из деревни кто-то, свой, тут ведь все свои, — рассмеялся муж.
— Это тебе, я уже свою съел, оторваться невозможно, как вкусно!
Лола откусила от лепёшки как под гипнозом, хотя всегда предпочитала собственную стряпню. Лепёшка была не просто вкусной, она одурманивала привкусом трав, овечьего сыра и чего-то ещё. Голова слегка кружилась; мысли, как летние облака, лениво текли куда-то.
В колыбельке захныкал ребёнок.
— Изабель, девочка моя, мама уже идёт, тебе пора кушать! — спохватилась Лола.
Той ночью Лоле спалось очень плохо. Снилась зловещая тонкая фигура в чёрном платье и вдовьей мантилье. Шипящий шёпот доносился через тонкое кружево: «Отдай ребёнка!».
С течением времени в доме, в саду, во дворе Лола начала видеть серую, со злыми бусинками глаз, крысу, которую никто, кроме неё, не видел. «Я схожу с ума» думала Долорес. Однако она заметила, что собака уходила из помещения, поджав хвост, при появлении крысы. Крыса казалась Долорес просто огромной — почти с лису величиной.
Но однажды крыса появилась и в коровнике.
Страница 1 из 2
