Эту мистическую историю мне в красках живописала моя свекровь Эмилия. Услышала я её в 1990-х годах, когда только переехала в Испанию жить к мужу, в маленькую деревеньку, в дом по соседству с его родителями.
Добавить в моё избранное
6 мин, 21 сек 5266
Лола отвела глаза, не желая концентрироваться на своём мороке, и увидела, как коровы и овцы испуганно метнулись в сторону, опрокидывая вёдра. Они тоже её видят или чувствуют!
Долорес сметала золу из очага, положила на порог от злых сил. Муж бранился, так как зола растаскалась повсюду. Молодые супруги всё чаще ссорились, не понимая, откуда в них появляется столько раздражения и нетерпения друг к другу.
Одним вечером Пепе не пришёл домой. Не вернулся он ни на следующий день, ни через неделю, он просто пропал. То ли виноваты были в этом франкисты, то ли коммунисты, то ли убили, то ли похитили для участия в военных действиях; никто не мог сказать наверняка, это было очень непростое время. Долорес заболела от переживаний, как сказали ей позже соседи, несколько дней она провалялась в бреду. Очнувшись, она обнаружила, что из своей колыбельки исчезла Изабель. Движимая материнским инстинктом, Лола бросилась к дому «похоронных кляч». Однако он был заперт, пуст и, по-видимому, оставлен навсегда. Засыхающие миндальные деревья жутко шелестели в саду.
После этого Долорес перестала обращать внимание на что-либо и всё больше уходила в себя. В маленькой иссохшей женщине никто бы не узнал прежнюю Долорес. Шок от одновременной бесследной потери мужа и дочери был слишком силён. Местный падре отыскал её брата в соседней провинции, который и забрал её к себе.
С тех пор и живёт тётя Лола с его семьёй. Первое время Долорес тихо шептала, глядя в одну точку: «Миндаль». Мы не могли понять, что ей было надо — орехов или молока. Всё она отпихивала, с негодованием глядя на нас, как будто мы виноваты. Она может выполнять любую работу на кухне, печёт совершенно изумительный хлеб, но наибольшее удовольствие получает, когда нянчится с детьми. Самые крикливые и капризные младенцы успокаиваются у неё на руках.
Лет десять назад Долорес учудила. Она начала вдруг обзванивать салоны магии и расспрашивать, есть ли у них специалист с голубыми глазами и родинкой над левым глазом. Дескать, только таким она доверяет. Ну хитра! И нашла ведь такую. Мне потом Симон рассказывал, какой был скандал, как он её вытаскивал из этой лавочки, там полицию даже хотели вызвать. Тихоня Долорес визжала, словно настал её последний час. Гадалка, да, была с голубыми глазами и родинкой, ну и что же, она одна такая? После того случая Долорес присмирела и глупости свои оставила, но ей стало хуже. Все они там шарлатаны!
— Заканчивая рассказ, свекровь мешала суп всё быстрее.
Что уж это на самом деле было — фантазии бедной женщины, приукрашенные легенды или в самом деле всё было так, как рассказала родным Лола, трудно сказать. Возможно, что она что-то утаила или, наоборот, придумала, чтобы добиться сочувствия.
Незадолго до своей смерти тётя Лола любила посидеть со мной тихонько. Говорила она совсем немного, что-то вязала, шила или возилась с готовкой.
Входя в помещение, спрашивала у меня:
— Ну что, деточка, видела ты кошку?
— Какая кошка, тётя Лола? У нас же собаки!
У нас на оба двора были две собаки, довольно молодые и энергичные: маленькая собачка свекрови, вредное и кусачее существо, самозабвенно гонящее птиц и соседских кошек; и грозный пёс свекра пастушьей породы.
— У, собаки, они сами её боятся! — сообщала она мне с видом заговорщика.
Ушла Долорес от нас тихо, незаметно, как всегда, никого не беспокоя, во сне, за несколько дней до появления моего ребёнка на свет. Но я всё равно назвала свою дочь Изабель, как и хотела, только не старшую, а младшую. А старшая получила имя Летисия.
Долорес сметала золу из очага, положила на порог от злых сил. Муж бранился, так как зола растаскалась повсюду. Молодые супруги всё чаще ссорились, не понимая, откуда в них появляется столько раздражения и нетерпения друг к другу.
Одним вечером Пепе не пришёл домой. Не вернулся он ни на следующий день, ни через неделю, он просто пропал. То ли виноваты были в этом франкисты, то ли коммунисты, то ли убили, то ли похитили для участия в военных действиях; никто не мог сказать наверняка, это было очень непростое время. Долорес заболела от переживаний, как сказали ей позже соседи, несколько дней она провалялась в бреду. Очнувшись, она обнаружила, что из своей колыбельки исчезла Изабель. Движимая материнским инстинктом, Лола бросилась к дому «похоронных кляч». Однако он был заперт, пуст и, по-видимому, оставлен навсегда. Засыхающие миндальные деревья жутко шелестели в саду.
После этого Долорес перестала обращать внимание на что-либо и всё больше уходила в себя. В маленькой иссохшей женщине никто бы не узнал прежнюю Долорес. Шок от одновременной бесследной потери мужа и дочери был слишком силён. Местный падре отыскал её брата в соседней провинции, который и забрал её к себе.
С тех пор и живёт тётя Лола с его семьёй. Первое время Долорес тихо шептала, глядя в одну точку: «Миндаль». Мы не могли понять, что ей было надо — орехов или молока. Всё она отпихивала, с негодованием глядя на нас, как будто мы виноваты. Она может выполнять любую работу на кухне, печёт совершенно изумительный хлеб, но наибольшее удовольствие получает, когда нянчится с детьми. Самые крикливые и капризные младенцы успокаиваются у неё на руках.
Лет десять назад Долорес учудила. Она начала вдруг обзванивать салоны магии и расспрашивать, есть ли у них специалист с голубыми глазами и родинкой над левым глазом. Дескать, только таким она доверяет. Ну хитра! И нашла ведь такую. Мне потом Симон рассказывал, какой был скандал, как он её вытаскивал из этой лавочки, там полицию даже хотели вызвать. Тихоня Долорес визжала, словно настал её последний час. Гадалка, да, была с голубыми глазами и родинкой, ну и что же, она одна такая? После того случая Долорес присмирела и глупости свои оставила, но ей стало хуже. Все они там шарлатаны!
— Заканчивая рассказ, свекровь мешала суп всё быстрее.
Что уж это на самом деле было — фантазии бедной женщины, приукрашенные легенды или в самом деле всё было так, как рассказала родным Лола, трудно сказать. Возможно, что она что-то утаила или, наоборот, придумала, чтобы добиться сочувствия.
Незадолго до своей смерти тётя Лола любила посидеть со мной тихонько. Говорила она совсем немного, что-то вязала, шила или возилась с готовкой.
Входя в помещение, спрашивала у меня:
— Ну что, деточка, видела ты кошку?
— Какая кошка, тётя Лола? У нас же собаки!
У нас на оба двора были две собаки, довольно молодые и энергичные: маленькая собачка свекрови, вредное и кусачее существо, самозабвенно гонящее птиц и соседских кошек; и грозный пёс свекра пастушьей породы.
— У, собаки, они сами её боятся! — сообщала она мне с видом заговорщика.
Ушла Долорес от нас тихо, незаметно, как всегда, никого не беспокоя, во сне, за несколько дней до появления моего ребёнка на свет. Но я всё равно назвала свою дочь Изабель, как и хотела, только не старшую, а младшую. А старшая получила имя Летисия.
Страница 2 из 2
